В восемь часов зазвонил будильник, и Василиса, с трудом разлепив веки, с чувством шарахнула по нему рукой.
– Люся… Люсь… Ты спишь, что ли?
– Ну-у? – не собиралась просыпаться подруга.
– Скажи мне, Люся, если бы ты была беззаботной, вольной птицей, ты бы потащилась в такую рань, в такую погоду к очумелому дворнику? – еле шевелила сонным языком Василиса Олеговна.
– Нет, – отрывисто буркнула Люся и повернулась на другой бок, повыше натянув одеяло на голову.
– Вот и я не пойду, – сообщила Василиса и сладко зажмурилась.
Погода располагала ко сну, поэтому в следующий раз подруги проснулись только часикам к двенадцати. И то потому, что Малыш, устав ждать прогулки, сделал все свои дела в комнате и теперь сидел и выл от стыда.
Пока Люся носилась по улице с радостным псом, Василиса успела все убрать в комнате и теперь тщательно приводила себя в порядок. Она за последнее время столько услышала нелестных мимолетных высказываний по поводу своей внешности, что всякая другая женщина давно бы впала в мрачную депрессию.
Другая, но не Василиса. Она же понимала, что опытный сыщик не должен выделяться ничем, а уж тем более прекрасным лицом – людям свойственно надолго запоминать красоту. Но сегодня ей надо было выглядеть прилично: Василисе не хотелось, чтобы кто-то, увидев ее возле помойки, решил, что она – очередной конкурент местным бомжам.
За дверью раздался шум, и звонок разлился трелью. Вероятно, пришла Люся.
– Что-то ты быстро вернулась, а ведь обещала подольше Малыша прогуливать, – говорила Василиса, воюя с замком.
Едва она распахнула дверь, как в лицо ей ткнулся огромный букет.
– Мамочка! – с криком бросился Василисе на шею хромоногий Пашка.
– О господи! Что случилось? – всполошилась она.
– Как – что? Мам, ну ты совсем… У тебя же сегодня день рождения! – вопил ей в ухо сынок, продолжая висеть на материной груди.
– А какой сегодня день?
– Десятое октября, суббота, все как положено. Ну что ты в коридоре затормозила? Давай, принимай гостей.
Сын по-свойски прошел в комнату, следом за ним веселой гурьбой продвинулись Катенька с Надюшей и Лидочка с малышкой на руках.
Василиса растерянно принимала поздравления и не знала, куда усадить гостей. Хорошо еще, что она успела себя в порядок привести, а то хороша бы была именинница.
– А я Лидочке говорю, – гремел Пашкин бас. – Пойдем, говорю, к матушке с утра. Как пить дать, она про все на свете забудет и уметелит куда-нибудь. А ведь как-никак тебе уже шестьдесят шесть! Вот мы и нарисовались.
