Когда Люся с Василисой уже начали терять последнюю надежду, пред их очами возник сам Петр, который оказался… чистокровным китайцем.
– Это вы Петр? – спросила на всякий случай Люся. Тот усиленно закивал головой. – У вас женщина покупала сто пятьдесят таких ремней?
Петр внимательно смотрел на ее губы, произносившие слова, точно глухой, потом его голова снова пришла в движение.
– Та. Сенсина у меня тавар прал.
– Как она выглядела? Женщина, которая у вас ремни покупала, как выглядела?
– Харасо выглятил. Касивый сенсина, – разулыбался китаец.
– Высокий, в церный курка, воротник …касиво… такой присеска…
– Волосы темные?
– Нет, карисневые, такие вот… – рубанул Петр себя ладошкой по шее.
– Точно, она, – прошептала Василиса. – Куртка у нее с воротником, хорошо помню, и волосы под каре подстрижены.
– С ней был кто-нибудь или одна приходила? – допытывалась Люся.
– Никто не был, я сам памагал, до масыны данес.
– Так вы ее еще и на руках тащили? – злобно уставилась на Петра Василиса.
– Тавар нес, – вроде бы обиделся китаец.
– Машина какая? Какой номер?
– Не смотрел номер, сенсин смотрел, – снова покачал он головой.
– 546 ВМК, – вдруг встряла в разговор стоявшая рядом хорошенькая круглолицая девушка той же национальности, что и Петр.
Откуда ей был известен номер, подруги уточнять не стали, а спешно попрощались и, потирая руки, выскочили из торговой толчеи.
– Ну вот, считай, полдела сделано. Вернем деньги, купишь мне вон тот лак для ногтей. За труды, так сказать, – ликовала Люся."
"Василиса же брела понуро, как больная лошадь.
Она прекрасно понимала, что выяснять, кто же разъезжает на машине с тем номером, придется ей. Это же ее сын трудится в доблестных милицейских органах. Хотя в данный момент он валяется с больной ногой и трудится лишь над разгадыванием кроссвордов. И стоит его лишь попросить о помощи, как он тут же разразится гневной речью, а затем, глядишь, просто посадит матушку с ее подругой под домашний арест. Василиса это уже точно знала. Не так давно они с Люсей погрязли в неприятном деле – пришлось им самолично разыскивать преступников.
Что они там разыскали, вспоминать не хочется, но сын проявил себя тогда не с самой лучшей стороны – всячески запрещал совать свой нос, куда не следует, подкидывал внучек, чтобы ограничить их свободу, – в общем, выщелкивался как мог. А все лишь для того, чтобы мать случайно не отвоевала звание настоящего сыщика! Теперь наверняка то же самое повторится.
– Ну чего ты, не слышишь? – окликнула ее Люся.
