Посему окрестности татары пограбить всяко не успеют, и броды им более ни к чему, но вы не расслабляйтесь, княже. Мало ли что…
Следующим днем рязанские пушки грохотали с утра до вечера — однако вблизи дальнего брода не появилось даже малого татарского разъезда. Еще день прошел в тишине и неведении, а на третий — через брод на юг много-много часов шли закованные в броню рати, спешащие догнать и наказать за набег захватчиков. Для дюжины ратников это означало, что их служба завершена.
— Что про битву нашу сказывать, княже? — уже покидая брод, поинтересовался боярин Лавля.
— Собранного у убитых оружия на три тысячи сраженных никак не хватит. Самое большее на полсотни.
— Говори: «Вспомнить страшно», — засмеявшись, ответил Зверев. — Ну и про то, что я колдун безбожный. А остальное досужие сплетники и сами додумают. Год-другой пройдет, про доказательства и спрашивать за давностью перестанут.
— Зачем тебе это, князь? Лучше бы других воинов сей хитрости научил.
— Смысла нет, боярин, — пожал плечами Андрей.
— Дважды такие хитрости не проходят. Шнур горит долго, заманить врага на место подрыва трудно. Коли многие про секрет знать будут, то вскорости татары уже настороже будут и на месте с дымком толпиться перестанут. Так что на следующий раз нам другую хитрость придумывать надобно. Лучше татарам и болтунам всяким про колдовство и силу нашу нечеловеческую сказывать. Пусть боятся!
В Рязани вместо праздника вернувшиеся служивые люди застали траур. В битве у ближнего брода полегло больше полутора сотен храбрых молодых мужчин, да еще несколько десятков горожан, в том числе детей и женщин, посекло стрелами, что в большом количестве для острастки пускали через стену в сторону лагеря татары.
Вроде бы и наугад — да в осаде людей за стены столь много набилось, что промахнуться оказалось трудно. Среди прочих жертв оказался и холоп Андрея Сергей — так и не очнувшийся после давешней стычки у Тысьи.
Правда, свалившаяся на защитников дальнего брода слава принесла и вполне конкретную пользу: когда князь Сакульский стал интересоваться, где ему найти ушкуй до Свияжска, один из купцов предложил доставить его туда бесплатно, в благодарность за избавление родичей от татарской петли.
Когда же Зверев со скарбом и людьми погрузился — то за небольшую доплату уговорил корабельщика доставить его и вовсе к самому поместью.
Обреченный
Андрей толком и не запомнил, как провел месяц в выделенном царем уделе из завоеванных земель.
