Дома посижу покамест, а там как Бог даст.
— А если татары пытать начнут, где люди прячутся? — спросил Андрей.
— Зачем пытать, и так покажу, — зачмокал губами дедок. — Озерцо у нас тута есть с топким краем. Я старый, мне с татарами заодно утопнуть токмо в радость выйдет.
— Приходили басурмане-то, Тараська, али зря прождал?
— Нет, боярин, не показывались.
— Не показывались… — Полусотник почесал кнутом бармицу на затылке. — Коли так, Кишкиной дорогой не ходили. Тогда мы сразу на Кривулю пойдем. За мной!
Вслед за боярином отряд спустился к ручыо, прямо по руслу проскакал сажен двести до озера, по широкому мелкому плесу перебрался к некошеному наволоку на другом берегу, начал подниматься по склону.
Ратники еще не перевалили гребень взгорка, когда впереди открылась деревушка в пять домов. В ней суетились какие-то люди, одетые большей частью в халаты. Лошади перетаптывались под седлами на окраине, выщипывая из грядок листья репы, капусты и прочей молодой зелени, люди сосредоточенно простукивали дворы, лазили по домам.
Полусотня молча перешла на рысь, вынимая из петель рогатины, Андрей и холопы перебросили в руки бердыши.
Разбойники заметили опасность слишком поздно, побежали к лошадям, но русские воины оказались быстрее. Зверев шел одним из первых, нагнал правого из басурман, наряженного в старый засаленный халат, место которому скорее на помойке. Это нельзя было назвать ни доспехом, ни даже одеждой. Просто вытертая тряпка. Крымчак, слыша надвигающийся топот, оглянулся, жалобно завыл.
Князь взмахнул бердышом, и стальной месяц вошел в мясо чуть левее шеи, прорубая кости на несколько ребер вниз — вскинул оружие снова, нагоняя очередного грабителя. Тот вдруг решил сражаться, повернулся, выдернул саблю. По клинку и ударил Андрей, наклонившись вперед. Легкое лезвие отлетело в сторону, конь сбил врага с ног, и по распластанному телу прошлись копытами, ломая ребра и конечности, скачущие позади холопы. Всего несколько мгновений — и единственная улочка деревни оказалась усеяна трупами незваных гостей.
Служивые спешились, побежали по домам и сараям. Послышался истошный визг — и рыжебородый Иов показался на пороге одной избы, заматывая пояс вокруг снятой с трупа сабли. Зазвенела сталь еще на одном дворе, а через миг оттуда же донесся предсмертный хрип.
— Теперь у нас заводных лошадей вдосталь, — невозмутимо подвел итог полусотник. — У кого щитов и копий нет, разбирайте татарские.
Задерживаться дозорные не стали, сняли с убитых только оружие.
