Ее вся наша рать закрывает! Неужели опять измена?
Он выдернул из седла стрелу, наложил на тетиву и пустил во всадников у поворота. Тотчас боль обожгла руку: стрела вражеская на излете рассекла предплечье от локтя до самого запястья.
— Ах вы, твари! — Князь подтянул колчан и одну за другой выпустил во врага все полсотни стрел, что в нем находились. В ответ две стрелы чиркнули по его кольчуге, еще одна вонзилась в круп коня, заставив того затанцевать на месте.
— Обожди, княже! Дай замотаю… — Полель перехватил его руку, с которой крупными каплями сочилась на дорогу кровь, приложил мох, быстрыми движениями примотал тряпицей.
Опричники в этот самый момент дружно взревели:
— За Русь! Ура, ур-ра!!! — помчались вперед.
Похоже, стрелы кончились не только у Андрея, и бояре решили взять врагов в рогатины. Князь, отвлекшись, опоздал — но это ничего не меняло. На узком тракте рубиться могли только первые ряды. Задним оставалось лишь слушать и поддерживать товарищей криками.
Атака оказалась успешной — после короткой сечи враги снова попятились, оторвались на безопасное расстояние и опять принялись забрасывать опричников стрелами.
Больше всего доставалось, как обычно, лошадям, но и бояре несли потери. Кому-то стрела пробила неприкрытое кольчугой колено, кому-то угодила в лицо. Не встречая отпора, враги стали приближаться, а с малого расстояния узкие граненые наконечники могли пробивать даже кольчуги. Опричники снова ринулись вперед:
— Бей татар!!! — орали самые первые из них, прежде чем насадить басурман на рогатины или самим выпасть из седла с пикой в груди.
— Татары… — смирился с неприятной реальностью князь. — Проклятые крымчаки! Как же они прорвались? Может, передовой дозор?
Однако избранная тысяча таяла на глазах, выстилая дорогу телами и заливая ее кровью, отнимая по две-три басурманских жизни в обмен на каждую свою — но татар меньше не становилось. Дозоров численностью в тысячи сабель — не бывает. Такой отряд называется уже авангардом. И за ним следуют главные силы.
— Неужели татары уже разгромили земское ополчение? — По спине Андрея Сакульского пополз холодок ужаса. — Имея сто тысяч против шестидесяти — вполне могли.
Между князем и линией рубки оставалось уже не больше десятка рядов, и татары неумолимо вырубали эту преграду минута за минутой. Андрей вынул из петли и перехватил рогатину ближе к низу ратовища, чтобы помогать своим товарищам, колоть крымчаков из-за их спин, когда враг окажется в пределах досягаемости.
