Богато накрытый стол, хороший собеседник, удача в делах — что еще нужно вернувшемуся в свет дипломату, чтобы окунуться а счастье?
— Но тебя, Андрей Васильевич, мыслю, беспокоит отнюдь не перемена шведской дипломатии. Тебе непонятно, почему вместо жены, дочери и сына ты получил всего лишь письма от всех них. Посему позволю себе рассказать одну занимательную историю. Как вы здесь, полагаю, уже знаете, испанская корона приобрела для себя за океаном изрядное количество новых земель. Надо сказать, сие пришлось зело ко времени, ибо поднаторевшие за время Реконкисты в битвах гишпанские идальго искали применения своим силам и даже поглядывали на самих королей как на возможную цель для доходных сражений.
Путь в новые земли унес буйных воинов, принеся короне взамен покой и процветание, коих, помимо славы, искали себе тамошние храбрые рыцари. Родовитые рыцари! Рыцарство вообще у испанцев в крови, а поэтому предводителей обитающих за морем племен они вполне уверенно считали тамошними дворянами: графами, баронами, виконтами и маркизами.
Властелинов же народов — герцогами и королями.
Гость опрокинул в себя еще кубок и продолжил:
— Поскольку, как ты понимаешь, даже у самых воинственных идальго помимо жажды сражений имеются и другие естественные желания, многие храбрые воины стали брать себе жен из местных племен. Выбирали, конечно, ровню. Но в итоге, так уж сложилось, иные младшие отпрыски знатных родов, из-за закона о майорате[19] не имеющие средств к существованию, отправившись за море за золотом, вернулись не только с ним, но и с семьей, связывающей их кровными узами с вождем племени какой-нибудь Секусикальпы.
И чем это закончилось? Во время наступления экспедиционных сил на каких-то дикарей в горах Серро-де-Паско знатный гранд вдруг обнаруживает, что испанская корона изволила напасть на его старшего племянника и, верный своему кровному долгу, исполчает свой удел, объявляет войну Испании и осаждает Мадрид, требуя заключения мира с ним и его племянником!!! Вестимо, удел гранда испанского куда мельче твоего будет, посему больше двухсот копейщиков он вывести не способен, сил для осады хватает только для того, чтобы перегородить дорогу к одним воротам, но он воюет, стреляет и норовит ограбить проезжающих мимо сервов! При короне все сие покамест считают забавным баловством, невинной эксцентричностью и даже не отказали ему от двора, где он ходит, гремя латами неполного доспеха и то и дело щелкая мечом о ножны.
