Понд, до этого спокойно сидевший за обеденным столом, вдруг поднялся на ноги. Ребус зажал ладонью микрофон трубки.
— Вы куда?
— Пописать. Не волнуйтесь. Я выйду во двор.
— Не поднимайтесь наверх, ладно?
— Договорились.
Голос в телефоне продолжал ворчать. Ребус зябко передернул плечами. Ему было холодно. Да нет, он просто устал. Кровообращение замедлилось.
— Слушайте, — сказал он, — тогда ложитесь снова спать, а утром первым делом приезжайте сюда. Записывайте адрес. В буквальном смысле: первым делом. Договорились?
— Вы очень щедры, инспектор.
— На моем могильном камне напишут: он давал.
* * *Понд с завистливого благословения Ребуса лег в главной спальне, а Ребус остался дежурить у дверей ванной. Обжегшись на молоке… Он не хотел, чтобы повторилась история со «взломом» в «Гнезде глухаря». Вещественные доказательства, если только это вещественные доказательства, должны остаться в неприкосновенности. Поэтому он уселся в коридоре спиной к двери ванной, завернулся в одеяло и задремал. Потом он соскользнул на пол и свернулся в позе эмбриона на коврике под дверью.
Ему снилось, что он пьян… что его везут в «бентли». Водитель умудряется вести машину, высунув задницу в окно. На заднем сиденье «бентли» шло веселье. Там были Холмс и Нелл, они осторожно совокуплялись, надеясь зачать мальчика. Там была и Джилл Темплер, она пыталась расстегнуть ширинку Ребуса, но он опасался, что их засечет Пейшенс… Где-то неподалеку вроде был и Лодердейл. Этот смотрел. Только смотрел. Кто-то открыл шкафчик с алкоголем, но он оказался забит книгами.
Ребус вытащил одну и принялся читать. Это была лучшая книга, какая попадалась ему в руки. Он оторваться не мог. Там было все…
Утром, когда он проснулся, окоченевший и с затекшими конечностями и спиной, ему не удалось вспомнить ни строчки, ни словечка из этой книги. Он поднялся, потянулся, снова возвращая себя в человеческую форму. Потом открыл дверь ванной, вошел внутрь и посмотрел туда, где должны были стоять стаканы.
Стаканы были на месте. Ребус, несмотря на то что все тело ныло, улыбнулся.
* * *Он долго стоял под душем, и вода лилась на голову, на грудь и плечи. Где он? В квартире на Оксфорд-террас. На работу он уже опоздал, но у него была уважительная причина. Чувствовал он себя паршиво, но лучше, чем ожидал. Как ни странно, но на обратном пути ему удалось подремать, и они не мчались так, как ночью.
Милях в двадцати от Кингасси Понд сказал:
— Сцепление барахлит.
Он съехал на обочину и заглянул под капот.
