Потом, когда Алек заявился домой (пьяный, хотя и за рулем, но это ему не стали вменять в вину), его арестовали и увезли в Даффтаун. Ребус, похоже, напряг всю местную полицию так, как она в жизни не напрягалась, так что пришлось сержанта Нокса направить не в дом миссис Джек, а на ферму. Он был похож на старшего брата констебля Моффата. Или на другого его близкого родственника.
— Нужно, чтобы криминалисты осмотрели машину, — сказал Ребус. — Это главное, дом может подождать.
Нокс потер подбородок.
— Нужно пригнать буксировщик.
— Лучше эвакуатор.
— Посмотрю, что можно сделать. Куда ее отвезти?
— В любое безопасное место, где есть крыша.
— Полицейский гараж подойдет?
— Подойдет.
— А что именно мы ищем?
— Бог его знает.
Ребус вернулся в кухню, где за столом сидела миссис Корби, разглядывая сгоревшее печенье. Он открыл было рот, чтобы заговорить с ней, но промолчал. Она, разумеется, пособница. Она лгала, защищая сына. Что ж, сын теперь у них, и это главное. Ребус как можно тише вышел из дома, завел машину, посмотрел через лобовое стекло на капот, где одна из куриц оставила ему маленький подарок…
* * *Он сумел без посторонней помощи добраться до полицейского участка в Даффтауне для допроса Алека Корби.
— Ты, сынок, в дерьме по уши. Начинай с самого начала и смотри ничего не пропусти."
"Ребус и Корби сидели за столом друг против друга и курили, сержант Нокс, стоявший у стены за спиной Ребуса, не курил. Корби напустил на лицо неубедительно-презрительное выражение этакого безразличия, но Ребус быстро привел в чувство этого мачо местного розлива.
— Мы расследуем дело об убийстве. У тебя в сарае нашли машину убитой женщины. Машина будет обследована криминалистами, и если в ней найдут отпечатки твоих пальцев, тебе предъявят обвинение в убийстве. Так что, если тебе есть что сказать в свое оправдание, прими мой совет — развяжи поскорее язык.
Вот тогда, убедившись, что его слова произвели должный эффект, Ребус и сказал:
— Ты, сынок, в дерьме по уши. Начинай с самого начала и смотри ничего не пропусти.
Корби закаркал — ну прямо как его тезка.[31] На душеспасительную исповедь это было мало похоже, но страдание было искренним. Для начала он попросил парацетамол.
— Голова раскалывается.
— Нечего пить с утра, — сказал Ребус, зная, что дело тут не в питье, а в том, что оно было прервано.
Таблетки принесли, Корби проглотил одну, запил водой, прокашлялся, потом закурил сигарету. Ребус загасил свою. Он уже накурился так, что дым из ушей шел.
