Эта странная переписка прекратится, и еще неизвестно, как далеко зайдет Дакр, чтобы подобного больше никогда не повторилось.
Роман встал из-за стола, сделав вид, что разминается. Дакр глянул на него, раздраженно наморщив лоб, но сейчас его занимали более важные дела. Бог перевел взгляд на капитана и сказал:
– Возьмите самых слабых рабочих и скормите гончим. Это удержит их на время.
От этих слов Роман должен был похолодеть, но он и так был скован льдом. Он небрежно шагнул к стене, притворившись, что рассматривает портреты.
– Лично прослежу, главнокомандующий. Что до следующего дела… это касается снайпера, которого вы сегодня исцелили.
– Да, и что с ним?
– Он уже очнулся. И его разум…
Роман почувствовал, что Лэндис бросил на него взгляд. Китт сделал вид, что не слышал замечания капитана, и провел пальцами по рамкам портретов, стирая пыль. Роман отметил, как побелели его пальцы и как посинели ногти.
– Значит, он не готов, – протянул Дакр.
– Нет, главнокомандующий. Он сейчас пытается нанести себе вред.
– Вы что, не можете с ним справиться?
– Господин, большая часть ваших сил наверху, готовятся к атаке. Остальные заняты тем, что присматривают за рабочими. Если бы вы могли спуститься и снова погрузить его в глубокий сон…
Послышался громкий скрип стула по полу. Капитан не договорил, потому что Дакр встал, и Роман воспользовался этим, чтобы подойти к гардеробу и быстро наступить на письмо Элизабет. Он подтянул письмо к себе и посмотрел вниз – убедиться, что оно полностью скрыто под подошвой.
Торчал только уголок, ярко выделяясь на грязном полу. Роман осторожно переступил.
– Роман?
– Сэр? – Он поднял голову, встретив тяжелый взгляд Дакра.
– Мне нужно ненадолго уйти. Продолжим, когда вернусь.
– Да, главнокомандующий.
Он задержал дыхание, неловко прислонившись к стене, пока Дакр и капитан Лэндис проходили мимо него. Когда дверь гардероба открылась, ему в лицо дунул холодный воздух, пахнущий камнем и мхом.
Роман подождал, пока они уйдут и закроют за собой дверь.
Оставшись один, Китт позволил себе расслабиться.
Он вздохнул, и по спине пробежала дрожь. Смешно, что он не сознавал, как много для него значит что-то, пока не возникла угроза, что это отберут. Он вспомнил, как на днях хотел отдать Дакру ее первое письмо, а теперь так же отчаянно эти письма прятал.
Он не мог этого объяснить. Но, наверное, слова были и не нужны.
Роман убрал ногу и поднял письмо Элизабет с пола.
Дорогая Элизабет,
(Или мне теперь следует называть тебя Э.
