Роман опустился на стул и потянулся к чайнику. Руки слегка дрожали, как будто он выпил слишком много кофе на пустой желудок.
– Когда мы виделись в последний раз? – спросила Айрис, пока Роман наливал чай.
«Прекрасно. Нужно установить временны́е рамки». Он осмелился встретиться с ней взглядом, подавая чашку.
– Полагаю, в твой последний рабочий день в «Вестнике». Когда я выиграл должность колумниста.
– А, вот как.
Она говорила как прежняя Айрис. Та, которая не давала ему покоя своими превосходными статьями.
Но он заметил, как она потирает ладонь.
Как разглядывает чайный поднос, наморщив лоб, будто не знает, куда смотреть. Румянец сошел с ее лица, как будто она говорила с призраком.
– Должен сказать, ты прекрасно выглядишь.
Поскольку Роман вел себя с ней как последний дурак, он толкнул ее ногой под столом.
Это заставило ее посмотреть на него. Взгляд ее был острым и полным света, глаза горели как угли.
– Намекаешь, что раньше я выглядела плохо?
Он чуть не улыбнулся, довольный тем, что краска вернулась на ее щеки.
Она вспыхнула от негодования или от желания. Они неплохо играли в эту игру в «Вестнике», хотя, если бы Роман смог вернуться…
Нет. Он отбросил эти мысли. Он ничего не стал бы менять. Потому что, измени он что-то, разве сидели бы они сейчас здесь, связанные клятвами, испытаниями и любовью, которая обвила его как плющ?
– Ты выглядишь такой, как я помню, – сказал он.
Должно быть, она поняла скрытый намек. Выражение ее лица смягчилось, совсем чуть-чуть.
Он вел себя так, будто они вернулись в прошлое, не потому, что его снова подвела память.
Все утерянные фрагменты встали на место, заново сшитые воедино. Он вел себя сдержанно по совершенно иной причине, которую надеялся объяснить ей позже, когда они будут в безопасности.
– Ты сказал, что у тебя есть для меня послание?
Айрис потянулась к кувшинчику молока, а Роман – к блюдцу с медом.
Они соприкоснулись костяшками пальцев.
Роман чуть снова не замер. Сердце билось о ребра как крылья.
– О, я и забыла, – без заминки продолжала Айрис, махнув рукой.
– Ты кладешь в чай только мед, как все поэты. Из-за тебя в редакции он всегда быстро кончался.
Роман был благодарен за эту легкомысленную смену темы.
– А ты любила молоко с небольшим количеством чая.
– Да ладно тебе, – отмахнулась Айрис, в самом деле наливая в свою чашку слишком много молока. – Так сытнее.
Это замечание отрезвило Романа. Он вспомнил, что в те дни в редакции никогда не видел, чтобы Айрис ела или делала нормальный перерыв на обед.
