Хотя родстер Тобиаса отделяло от них всего несколько машин, они не слышали, что говорит канцлер. Недолго думая, Айрис вышла из автомобиля.
– Ты куда? – спросила Этти."
"– Мы же представители прессы. – Ботинки Айрис сразу увязли в грязи. – Нам ведь нужно слышать, что он говорит?
Она торопливо пошла по дороге, стараясь не поскользнуться. Через несколько секунд она услышала за спиной шаги Этти.
Девушки держались на почтительном расстоянии, но осмелились подойти настолько, чтобы разобрать, что канцлер говорил Киган и войску Энвы.
– Эта дорога должна оставаться свободной и проходимой, – говорил Верлис. – А Оут по-прежнему провозглашается нейтральной территорией. Я не могу позволить вашему войску проникнуть в город.
Проникнуть? Айрис едва не начала выдыхать пламя, услышав это слово. Стиснув зубы, она уставилась на канцлера. Он отказывал войску Энвы в приюте и провизии. Он не разрешал войску защищать людей в стенах города.
Киган помолчала, словно потрясенная запретом канцлера. Она сказала твердо:
– Если вы решили, что так будет лучше для Оута, то так тому и быть.
Мы разобьем лагерь здесь, за пределами города. Я прошу лишь о том, чтобы позаботились о раненых и оказали им помощь.
Канцлер прищурился. Он явно хотел, чтобы Киган вернулась туда, откуда приехала, вместе с колонной грузовиков и войсками. Но он только наклонил голову и сказал:
– Хорошо. Пока дорога остается проходимой, а ваши войска не причиняют неудобств гражданам Оута, оставаясь за пределами города, можете разбить лагерь на этом поле.
– А мои раненые? – надавила Киган. – Они несколько дней провели в пути и нуждаются в медицинской помощи.
– Я обсужу это с советом, – ответил канцлер. – Раненых придется разместить в полевом лагере, пока я не получу разрешения на госпитализацию.
Айрис стиснула челюсти. Она поверить не могла, что такое происходит. Видимо, канцлер почувствовал ее взгляд и посмотрел туда, где они с Этти стояли бок о бок по щиколотки в грязи. Он раздраженно сжал губы в тонкую линию и нахмурил лоб над глазами-бусинами.
Айрис практически слышала ход его мыслей. Чувствовала его злость на назойливых журналистов из «Печатной трибуны», которые писали о том, чего люди не должны были знать.
Они буравили друг друга взглядами в безмолвном поединке, а потом канцлер опустился на сиденье, его водитель завел мотор родстера и укатил. Айрис поежилась, мокрая одежда натирала ей кожу.
Туман сгущался, превращаясь в моросящий дождь.
