– Я готов писать очередную статью, сэр, – сказал Роман, остановившись возле стола. – Или мне зайти позже?
Дакр молчал, как будто не слышал. Наверное, что-то за окном серьезно завладело его вниманием. Роман уже подумывал удалиться, но бог наконец заговорил. Голос его звучал ровно и плавно, как вода, текущая по камням.
– Расскажи мне об Айрис Э. Уинноу.
Роман застыл, вытаращив глаза. Хорошо, что Дакр по-прежнему стоял к нему спиной – это дало три секунды, чтобы взять себя в руки до того, как бог повернулся. В солнечном луче между ними кружились пылинки.
– Прошу прощения, сэр?
– Айрис Э. Уинноу, – повторил Дакр, и Роман внутренне вздрогнул. – Наверняка ты ее уже вспомнил?
Это ловушка? Проверка?
Неужели Дакр знал об их письмах? О короткой встрече в Хоукшире? Об обручальном кольце, которое Роман прятал в кармане?
Неужели это начало конца?
Роман облизнул губы. «Спокойно, – сказал он себе, хотя кровь в жилах бурлила от паники. – Сохраняй спокойствие».
– Смутно. Она была не слишком запоминающейся. Кажется, она работала в «Вестнике Оута» в одно время со мной.
А почему вы о ней спрашиваете, сэр?
– Сам посмотри. – Дакр указал на стол.
Роман подошел ближе. Он не заметил газету, когда вошел, но теперь увидел жирный заголовок «Печатной трибуны».
МУЗЫКА В ПОДЗЕМНОМ МИРЕ: НЕСЧАСТНАЯ ЛЮБОВЬ ЭНВЫ И ДАКРА
от Айрис Э. УИННОУ
Роман прочитал первые строчки, и у него участился пульс.
Он узнал этот миф. Несколько месяцев назад он напечатал его и отослал Айрис. Тогда эта история казалась ему безобидной.
Просто пища для воображения Айрис. Но теперь, беззастенчиво опубликованная в газете, статья выставляла унижение Дакра, словно блеск окровавленных костей под рассеченной кожей.
Статья была свидетельством того, что у Дакра есть слабость. И это Энва. Любовь, которой у него никогда не было. Это музыка, которая играла для него в подземном мире. Статья показывала, что бог вовсе не так неуязвим и могуществен, как он хотел убедить людей.
– Я не знаю этот миф, сэр, – солгал Роман, поднимая голову и встречаясь с холодным, невозмутимым взглядом Дакра.
– А это в самом деле важно?
Ляпнуть такое было ошибкой. Или блестящей идеей. Бледное лицо Дакра исказилось от ярости. Он оскалил острые зубы, его глаза мрачно заблестели. Но эмоции исчезли так же быстро, как и проявились, и его лицо снова приняло нейтральное, почти скучающее выражение.
– Если люди принимают ложь за правду, то это важно, Роман?
– Да, господин.
Но внутренний голос прошептал ему: «Значит, это правда.
