Можно принести в жертву и семью, и свое здоровье, и всю свою жизнь, раскрывая или хотя бы честно пытаясь раскрывать преступления, защищать граждан и привлекать к ответственности виновных, но ведь над тобой есть еще твое начальство, и следователи, и прокурорские, которым на твои потуги борьбы с преступностью плевать с высокой колокольни, и результаты твоей усердной и самоотверженной работы отправятся псу под хвост, если в том будет хоть малейшая выгода. «Хорошие парни» в самом низу правоохранительной пирамиды ничего не изменят, только себя понапрасну угробят.
«Хорошими» должны быть все или хотя бы большинство, иначе любые потуги бессмысленны.
Эти угрюмые мысли посещали майора Шилова не очень часто, но все-таки посещали, и сегодня после случайной встречи с Каменской навалились с особым изощренным упорством. Вот Каменская была тем самым «хорошим парнем». Опыт, профессионализм, репутация. Десятки лет безупречной службы. Кто не знал ее лично – наверняка слышал ее имя в те времена, когда она еще служила.
Ну и толку? Вышла в отставку – ее тут же забыли, никому она не нужна, подрабатывает где-то, явно не роскошествует: одета фигово, в какое-то старье, выглядит плохо, вид совсем больной и убитый. Даже друзьям своим она не особо-то нужна: пришла в гости – а их и след простыл, ушли куда-то, забыв о приглашении, а то и вовсе не открыли. Ну и много ей помогает в нынешней пенсионной жизни ее репутация вкупе с профессионализмом и опытом? Стоило ли ради этого столько лет честно служить?
«Надо валить отсюда, – подумал Шилов, снова вспомнив о неминуемом разносе в генеральском кабинете.
– Подать рапорт и уходить, пока я еще не совсем протух и могу что-то начать заново».
– Шилов!
Погруженный в свои мысли, Владимир не заметил, что навстречу ему по длинному коридору двигается зам по криминальной полиции – его начальник.
– Зайди ко мне, – начальник посмотрел на часы, что-то прикинул, – минут через двадцать-тридцать.
– Буду, Валентин Евгеньевич. Как штык! – четко отрапортовал Шилов.
Начальника он знал давно, отношения по службе у них складывались хорошие и даже почти приятельские. Наедине они обращались друг к другу на «ты», но в служебных коридорах соблюдали приличия."
"Началась обычная текучка: телефонные звонки, документы, требующие подписи или принятия решений, отчеты, планы… Шилов взял в руки очередную бумагу, пробежал глазами, поморщился.
