Когда двери лифта открылись на пятом этаже, Настя сказала на прощание:
– Приятно вам попить кофейку. И вообще – удачи!
И весело подмигнула. Она знала, что у каждого оперативника есть на обслуживаемой территории такие вот «знакомые», обычно – не обремененные мужьями женщины из числа бывших потерпевших или свидетелей, с которыми складываются неформальные отношения. В трех случаях из четырех подобные визиты подразумевали быстрый секс, но бывало, что и в самом деле пили кофе или чай.
Настя настойчиво давила на кнопку дверного звонка, но Кислов не открывал.
Она прислушалась: в квартире тихо, никаких звуков. Неужели ушел куда-то? Вот не подумала бы, что Андрей Вячеславович рано встает… Может, крепко спит? При нормальном раскладе должен был уже услышать ее трезвон и проснуться, но если он и в самом деле склонен злоупотреблять спиртным, то его похмельный сон потревожить трудно.
Она на всякий случай подергала дверную ручку – заперто, решила подождать минут десять и повторить попытку. Мало ли какие обстоятельства бывают: человек принимает душ, например, или вообще сидит в туалете и страдает поносом или запором.
Или затаился и не хочет открывать. Настя спустилась на один пролет и стала смотреть в окно. Мокрый асфальт, мокрая тротуарная плитка, мокрые автомобили проезжают мимо, идут люди – лиц не видно, сплошные зонты и капюшоны. Мрачно, тоскливо, безрадостно. Вспомнилась атмосфера первых страниц повести Кислова. Наверное, он, когда сочинял свой бестселлер, тоже подолгу смотрел в окно и видел примерно такую же картину.
Она пожалела, что не взяла книгу с собой: сейчас текст отлично попал бы в настроение.
В сумке негромко зажужжал телефон. «Наверное, Кислов, – подумала Настя. – А я уже здесь. Отлично!» Но на дисплее высветилось «Папа». Не угадала.
– Привет, папуля, – произнесла она в трубку.
– Асенька…
Голос у отца испуганный, даже панический. «Асенька». А не «ребенок», как обычно. Господи… Сердце ухнуло и остановилось комком страха в горле.
– Маме стало плохо, резко подскочило давление, приезжала «Скорая»… Сказали, что в больницу не надо, сделали какие-то уколы, мама сейчас спит, но я боюсь… А вдруг это инсульт? Я врачам не верю, сама знаешь, они стариков стараются не госпитализировать, поэтому врут, что опасности нет.
Асенька, я не знаю, что делать, совсем растерялся.
Папа растерялся. Ее папа! Не родной по крови, но близкий и любимый, вырастивший ее с раннего детства. Папа, посвятивший оперативной работе всю жизнь, пока были силы.
