Вышли на улицу – вроде бы успокоился, остановились и разговариваем – снова начал напрягаться, и окончательно расслабился только тогда, когда мы уселись в кафе. То есть кафе – это то место, где его не найдут, его там просто не будут искать. А в квартире и непосредственно рядом с подъездом он легко доступен для того, кто знает адрес. Если бы дело было в чем-то, что находится в квартире, на улице он уже вообще не напрягался бы.
– Будем надеяться, – Чистяков снова нацепил очки и раскрыл сборник.
Настя покосилась на лежавшую на полу книгу.
Нет, не будет она сегодня это читать. Лучше уляжется удобно, закроет глаза и немножко подумает об Андрее Кислове и его загадочном и необъяснимом отказе от экранизации. Совсем немножко… Самую чуточку…
Виталий Гнездилов
– Что с тобой? Ты хочешь мне что-то сказать?
В его голосе не было ни претензии, ни тем более вызова. Только встревоженность. Озабоченность. Кармен сегодня какая-то странная… Хотя – нет. Он не привык врать себе самому и прятать голову в песок.
Это началось давно, уже несколько месяцев он то и дело замечает, что его любимая изменилась. Не в чем-то глобальном и не в отношении к нему, а в мелочах. Какие-то ерундовые пустяки вдруг стали цеплять его внимание: то оборванная на середине фраза, то внезапно испортившееся настроение у Кармен, то брошенный исподтишка взгляд. Он все фиксировал, на все обращал внимание, но сознательно отодвигал неприятные и тревожные мысли подальше, оправдывая подругу, находя множество причин, объясняющих эти мелкие странности, которых раньше вроде бы не было.
Или он просто их не замечал?
– Все в порядке, – Кармен улыбнулась, но у него на душе не стало теплее, как раньше.
Стало чернее. Эта сгущающаяся постепенно темнота тревожила его и пугала. Что-то происходит… С кем? С ней? Или с ним самим? А может быть, он все выдумывает? Человек, называвший себя «Хосе» и по паспорту именовавшийся Виталием, был силен внутренними монологами, но обычно слаб в поступках.
Он мог все понимать, отдавать себе отчет в самых неприглядных собственных побуждениях, но очень редко это выливалось в принятые решения и совершенные действия. И он точно знал: как бы ни тревожили его эти маленькие перемены в поведении Кармен, он не станет ничего выяснять, требовать объяснений и ответов. Он слишком боялся ее потерять.
Они шли по вечерней Тверской, залитой огнями и заполненной людьми, которых не смущала отвратительная погода.
