А где все примитивно и беспечно, там и контроля обычно нет."
"Зоя нажала несколько клавиш, снова зажужжал принтер. Настя нагнулась поближе к экрану, чтобы посмотреть, какой именно текст показался Зое достойным внимания. Белый беспроводной наушник оказался совсем близко от ее уха, и она услышала едва различимую знакомую мелодию.
– Бах?
– Да, Ойстрах – Кремер для двух скрипок.
Эту запись концерта Баха для двух скрипок с оркестром Настя хорошо знала, более того, иногда испытывала сильный соблазн сесть и расписать словесным диалогом диалог музыкальный, ведущийся двумя инструментами.
«Не надо меня уговаривать, я сделаю так, как решил…» – «Подумай о последствиях, не будь таким упрямым…» Она слушала этот концерт много раз в исполнении самых разных скрипачей, и всегда музыка была фактически одинаковой, а вербальные ассоциации – разными. Каждый исполнитель по-своему воспринимал одни и те же ноты и по-своему интерпретировал их. Как интересно было бы взять, к примеру, пять разных исполнений, с разными скрипачами, дирижерами и оркестрами, и написать пять разных разговоров… Да только кому это нужно?
«Наверное, я вообще занимаюсь не своим делом, – подумала Настя с неожиданной грустью.
– Куда я полезла? Всего три часа допроса – и меня уже развезло, да так, что наутро еле-еле кости собрала. Выдумала себе любимую работу, занимаюсь ею черт знает сколько лет, более того, прошу ее и обижаюсь, если не дают. Зачем я унижалась и выпрашивала у Стасова это задание? Уверена была, что легко справлюсь. Что будет интересно.
Ну и как, получила что хотела? Вырвала у жизни свой кусок удовольствия? По заданию ничего не сделала, о Кислове ничего не узнала, более того, опоздала. Пришла бы на час раньше, даже, может быть, всего на полчаса, – и человек остался бы жив. Но ты же барыня, тебе нужно утром не спеша выпить кофе, собраться с мыслями… Никуда ты не годишься, Каменская, силенок у тебя не хватает, мозгов маловато, ты тормозишь, ты медленная и неизобретательная. Как нынче говорят: некреативная. Сидела бы тихонечко в углу, как мышь под метлой, и писала свои сказочки про музыку.
Пользы, конечно, никакой, но и вреда никакого».
– Настюха!
Она вздрогнула и оглянулась: в дверях стоял Миша Доценко.
– У тебя там телефон надрывается, иди уже ответь.
Телефон был в сумке, а сумку она оставила в общей комнате. Настя бегом пересекла комнату и узкий коридорчик, выхватила телефон. Звонил Большаков.
– Добрый день, Анастасия Павловна. Заняты?
– Для вас – нет, – запыхавшись, проговорила она.
