– Начала сердце чувствовать. Одна-две чашки с утра – еще ничего, а потом даже от одного глотка начинается сильная тахикардия, поэтому после полудня стараюсь пить без кофеина или уже совсем обойтись без кофе.
– Десять чашек за один вчерашний вечер? – продолжал удивляться Хосе, теперь уже совершенно искренне.
– Нет, – она слабо улыбнулась, – всего четыре. Остальные выпила раньше. Ты ведь не смотришь мне в руки, когда я кладу капсулу в кофемашину. И в мусорку ты обычно не заглядываешь, иначе заметил бы капсулы другого цвета.
– То есть ты меня обманывала? И давно это у тебя?
– Месяца два уже.
Он не опустился – рухнул на стул, чуть не смахнув на пол чашку, стоящую на краю стола.
– Ну как же так? – в отчаянии проговорил он. – Как так можно? Почему ты молчала?
Она пожала плечами:
– К врачу обращалась?
– Нет.
– А… когда ты варишь для нас обоих в джезве… ты же потом пьешь этот кофе… – растерянно протянул Хосе.
– Да, конечно.
– И он такой же крепкий, как всегда.
– Да. Иначе ты заметил бы и стал задавать вопросы.
– И мы с тобой пили его когда днем, а когда и вечером…
– Да.
Он поднялся, взял Кармен за руку, притянул к себе, обнял так крепко, на сколько хватило сил.
– Не смей, – прошептал он ей прямо в ухо, – никогда больше не смей скрывать от меня недомогания и болезни. У меня нет никого ближе и роднее тебя, если с тобой что-то случится, я не выживу.
– Хорошо, – покорно прошептала она в ответ, – больше не буду.
– Если ты притворяешься и не хочешь, чтобы я знал правду о твоем здоровье, значит, ты не считаешь меня близким человеком, достойным твоего доверия.
Меня это обижает. Очень обижает. Ты хочешь меня обидеть?
– Не хочу.
– Не будешь больше врать?
– Не буду.
Всё хорошо. Не было никаких гостей, приход которых его любимая стремилась скрыть от него. Все странности в ее поведении, все эти мерзкие мелочи, отравлявшие в последние месяцы его любовь, получили свое объяснение. Он сам запишет ее на консультацию к самому лучшему кардиологу, если надо – за границу отвезет, ее обследуют, поставят диагноз и быстро вылечат.
Если проблеме всего два месяца, то дело не могло зайти слишком далеко. Всё поправимо. Всё хорошо.
Только вот… Небольшая пауза перед ее последними словами «Не буду». Как будто она обдумывала и решала, давать ли обещание не лгать. Совсем-совсем маленькая пауза. Крошечная.
Но она была.
Или ему опять показалось?
Каменская"
"Дверь в комнату, где работала Зоя, была открыта.
