– И чего ждем?
– Манны небесной, – фыркнул Василий, отсмеявшись над концовкой только что рассказанной истории. – Ждем, когда Зоя закончит.
– Она тоже здесь?
– Все здесь, – подтвердил Гена. – Вы к шефу зайдите, они там вас жаждут.
Надо же, даже Зою вызвали с утра пораньше. Всех вызвали. Кроме нее, Анастасии Каменской. Ее тоже вызвали, вообще-то, но самой последней; когда приехала, выяснилось, что все давно на месте и работа кипит. Ее оттесняют? Она становится ненужной? Снова откуда-то из глубины выползла недавняя грязная муть, засасывающая в себя, как в болото, любые попытки думать и действовать, убивающая желания и заполняющая собой каждый кусочек свободного пространства.
Лешке с таким трудом удалось кое-как выправить ей настроение, и – на́ тебе, пожалуйста! «Кыш отсюда, пошла вон», – сердито подумала Настя, с ужасом чувствуя закипающие на глазах слезы.
Она повесила куртку на общую вешалку и пошла к Стасову. В течение последних нескольких минут, с того самого момента, как увидела машину Латыпова, Настя пыталась морально подготовиться к общению с вспыльчивым напористым продюсером, который, учитывая обстоятельства, наверняка будет сердиться, кричать, предъявлять претензии в нерасторопности и угрожать отзывом авансового платежа.
Подготовиться ей не удалось, потому что мысли все время съезжали на утверждения о ее попытках затащить Кислова в койку. Черт возьми, ну почему, почему ей такая ерунда вдруг стала намного интереснее и важнее вопроса о том, кто и почему убил человека? Что с ней происходит? Что творится с ее мозгами?
Но, как оказалось, подготовка была и не нужна.
Латыпов сидел в кабинете Стасова тихий и задумчивый, какой-то, пожалуй, пришибленный, и при появлении Насти даже не сделал попытки привстать, как требует элементарная вежливость. Нужно рассказать Владику о вчерашней эпопее с допросом, но не при Латыпове же… А впрочем, почему бы нет? Пусть знает, чем иногда приходится расплачиваться и какие неприятные моменты переживать, выполняя дурацкие заказы дурацких клиентов.
Ладно, если рассерженный продюсер начнет наезжать на нее, тогда и расскажет.
– Владислав Николаевич, – она сдержанно кивнула Стасову, все еще не проглотив обиду за то, что ее вызвали самой последней. Перевела равнодушный взгляд на Латыпова. – Николай Маратович.
Получилось как-то очень по-английски.
