Тогда я отправил сообщение Кристине, на всякий случай продублировав его ещё и Бельскому. Пусть выяснят всё, что возможно о ситуации с Лаптевым.
Закончив, поднял глаза на князя.
— Откуда информация? Ей точно можно верить?
Тот глянул на меня с лёгкой укоризной.
— Твоё Сиятельство, неужель думаешь, старые боевые товарищи лгать мне станут? Обратился Лаптев к Рюриковичам напрямую. Что в том его послании было и о чём он им рассказать хотел, не ведаю. Но это факт.
Внутри мелькнуло желание немедленно сорваться и полететь в Петербург.
Впрочем, уже через секунду оно погасло. Даже если предположить, что Ратибору сообщили правду, то что мне там делать? Ворваться в тронный зал и спросить императора не связывался ли с ним случаем Лаптев? Это даже звучит смешно, не говоря уже о воплощении в жизнь. Тем более я уже предупредил, что собираюсь задержаться, как минимум, на сутки. Если молчание обоих Рюриковичей каким-то безумным образом связано с упоминанием Лаптевым моей персоны, то резкое изменение планов вызовет вопросы.
Особенно если я сходу начну интересоваться членом баронского рода.
Но и оставлять ситуацию полностью без внимания, мне тоже не хотелось. Так что пусть Кристина с Бельским попробую выяснить детали. Уверен, адвокат успел наладить какие-то связи в государственном аппарате.
— Раз так, значит подождём. Что-то обязательно всплывёт.
Патриций с сомнением прищурился.
— Рано или поздно точно всплывёт. Только странно, что молчат они. Маховы по Болод били, твой Чжень-у их командиров потрошил, а как Лаптев вышел на Рюриковичей, то тишина.
Должны были в курс дела поставить.
Тут я с ним был полностью согласен. Но причин, по которым подобное могло происходить, имелась масса. А предположить, что Лаптев смог каким-то образом отыскать общий язык с Дарьей и Алексеем было, мягко говоря, сложно.
— Выясним, когда вернёмся в столицу. А пока во Владивосток.
В аэропорт мы вернулись точно таким же маршрутом. Ввергнув в изрядное состояние шока, как представителей маньчжурского двора, так и сопровождение глав японских кланов.
В их представлении некто способный сокрушить империю Цин обязан был прибыть во главе кортежа из десятков автомобилей, а не на одиноком лимузине.
Единственные, кто взирал на наш транспорт с уважением и даже некоторым трепетом — Одарённые достигшие ранга Великого Мастера или вышедшие за его границы. Если все остальные лишь видели, что машина защищена при помощи артефактов, то они ещё и могли оценить уровень этой самой защиты.
