Оттенки божественной силы я здесь тоже чувствовал. Но её было не так много, чтобы всерьёз опасаться.
Мы вышли в просторный холл, стены которого были инструктированы рубинами и старичок остановился. Развернувшись, склонился в глубоком поклоне.
— Его Небесность и его гости ждут вас за этими дверьми.
А ведь мы прилетели даже чуть раньше. Решили подстраховаться? Или просто подумали, что ожидание не имеет смысла?
Когда мы двинулись к дверям, дорогу заступил один из закованных в доспехи воинов, что стояли по обе стороны от входа.
— Внутрь может войти только глава рода и один сопровождающий.
Я окинул взглядом своих сопровождающих. Оболенский единственный, кто обладал опытом, который можно было отнести к дипломатии. Но как раз по этой причине его нужно было оставить с остальными. Потому как, предоставленные самим себе, эти трое могли сотворить всё, что угодно.
— Со мной пойдёт адъютант.
Разум стража плеснул удивлением, но тот его никак не выказал — лишь молча шагнул в сторону.
Вот зал встретил нас тишиной. И настороженными взглядами. Крупный мужчина, что сидел во главе стола, вовсе казался отлитой из металла статуей — не шевелил ни единым мускулом, впившись в меня взглядом.
Моё место оказалось рядом с Рио Фудзивара. Японец молча кивнул, когда я опустился на стул. Прохор встал на пару метров позади, копируя позу иных сопровождающих.
Первым молчание нарушил сам император.
— Как прошло ваше путешествие до Пекина?
Мощный, наполненный силой голос прокатился по залу, я разжал губы в едва заметной усмешке.
— Великолепно. Даже удалось немного вздремнуть.
Сделав паузу, указал взглядом на бумаги, которые лежали передо мной.
— Там ведь тот самый вариант договора, который мы предварительно согласовали?
Лица у всех остались невозмутимыми, но я видел, как их разумы засветились лёгкой тревогой.
Император же, чуть помедлив, всё же выдал ответ.
— Мы позволили себе внести небольшие корректировки.
Я кивнул. И не притрагиваясь к документам, поинтересовался.
— Какие же? Могу я спросить, что вас на это сподвигло? Вы так рьяно желаете продолжения конфликта?
Глава империи Цин всё же не выдержал — ярость прорвалась наружу, заставив его лицо на момент исказиться гневной гримасой.
— Вы уничтожили мою страну.
