Что он будет делать, когда наркотики перестанут действовать?
Оказавшись внутри заброшенного здания, Ной сел на металлические ступеньки, ведущие на второй этаж, и стал ждать. Теперь, когда он успокоился, наркотики наконец-то начали действовать. Пот выступил у него на лбу и бисеринками струился по спине. Время шло то быстро, то медленно, то снова быстро, словно Ной находился в космическом корабле, перемещаясь в пространстве и времени.
Ной запрокинул голову и смотрел на металлические стропила. В потолке была дыра, сквозь которую виднелись ночное небо и одинокий луч лунного света.
Как Ной не заметил этого раньше? Он улыбнулся, глядя, как звёзды и луна то расплываются, то становятся чётче или танцуют, гоняются друг за другом в отверстие в крыше, огибая опоры. Ной поднял руку, и звёзды засверкали в его пальцах, как искры, а угольки затрещали на коже, будто крошечные ленточки.
— Ной?
Он резко вдохнул, услышав своё имя на губах Адама. Рывком сел, держась за ржавые металлические перила, чтобы не упасть.
Адам сиял. Его кожа мерцала, словно он был вампиром из плохого подросткового фильма, будто его кожа была сделана из света. Аура Адама пульсировала глубоким красным цветом, отчего Ною захотелось прикоснуться к ней. Ему хотелось, чтобы Адам не был таким красивым. Так было бы лучше.
Но ведь это правда. Адам был чертовски красив. Его чёрные волосы казались синими в лунном свете, а глаза бледно-голубыми. Может быть, он был вампиром. Ни один человек не должен выглядеть так хорошо. Ной сощурился, когда перевёл взгляд на глубокий вырез футболки.
Из-под горловины выглядывали крылья мотылька или бабочки, а шею украшали большая татуировка в виде извивающейся змеи и кулон с пулей.
— Ты настоящий? — услышал Ной свой вопрос, а затем фыркнул от собственного удивления в голосе. Какого черта Бейли ему дала? Да уж, явно хорошее дерьмо.
— Ты под кайфом?
— Ты коп? — спросил шёпотом Ной. Его сердце ёкнуло, когда Адам усмехнулся, обнажив идеальные зубы. — Наверное, виниры, — пробормотал он.
— Что?
Ной мог бы ничего не отвечать, но вместо этого сказал:
— Твои зубы. Возможно, они даже не твои.
Ной понимал, что говорит бессмыслицу, но он не мог остановить себя от слов, вертевшихся на языке. Он хотел прикоснуться к Адаму, провести пальцами по его волосам и лизнуть его кожу, которая всё ещё блестела, словно сахарная пудра. Сладкий ли он на вкус?
— Они мои, — заверил его Адам. — Но если тебе от этого станет легче, мой отец заплатил за них кучу денег.
