Ной, не отрываясь, смотрел на дверь.
— Мы зашли так далеко...
— Да. Но я могу сделать это один. Я и мои братья можем закончить сами для тебя. Наши руки уже запятнаны кровью и воспоминаниями, которые сломили бы нормальных людей. Мы без проблем уничтожим целую армию педофилов, если это потребуется.
Ною было страшно. Он должен согласиться. Позволить Адаму сделать всё самое сложное. Но, возможно, Адам прав. Ной недооценивал себя.
— Пойдём.
Ключ провернулся со щелчком, и замок открылся. Дверь со скрипом отъехала вверх, и они увидели два ящика для хранения.
Всего два. Стоящие в большом и пустом пространстве.
Ной сильно прикусил щеку, прежде чем спросить:
— Мы их заберём или посмотрим на них здесь?
Адам заметил что-то в углу помещения, и на секунду у Ноя возникла иррациональная мысль, что там кто-то стоит. Он медленно повернулся, проследив за его взглядом, и сердце замерло, когда он увидел маленькую камеру и мигающую лампочку.
— Как ты думаешь, она к чему-то подключена или просто для отпугивания людей?
— По-моему, это уже не важно.
В этих коробках явно есть что-то, на что стоит взглянуть. Возьмём по коробке и отнесём в багажник.
— Куда мы едем?
— В дом моего отца.
~
Когда они вернулись в Бэтпещеру, Ной почувствовал себя в безопасности. Тут никто не мог его тронуть, и в первую очередь Гари. Но теперь он никогда не сможет вернуться к своей прежней жизни. Он и не собирался возвращаться, но ему было не по себе от того, что у него отняли право выбора.
Он был похож на шпиона, которого засекли, и теперь у него остался единственный выход. Они должны убить Гари, иначе Ной никогда не будет в безопасности. Он и так мог быть не в безопасности. Не было никакой гарантии, что запись с камеры попадёт к Гари, даже если он был самым очевидным выбором.
Томас присоединился к ним, вместе с Августом и Аттикусом. Близнецы и Арчер отсутствовали. Ной не был уверен насчёт последнего брата – Айдена. В доме повсюду висели фотографии, на которых они все семеро вместе с Томасом, но Айден исчез примерно во время окончания колледжа.
Здесь определённо была какая-то история, но Ной даже не мог предположить, какая именно. В газетах об Айдене писали как об отчуждённом сыне, усыновлённом в подростковом возрасте, который так и не смог стать частью большой семьи. В его истории определённо было что-то ещё, но Ной не собирался лезть в чужие дела. Да по большому счёту это не важно. По крайней мере, сейчас.
