Он не мог представить, что когда-нибудь захочет причинить ребёнку такую же боль, какую причинили ему. То, что они сделали с ним, изменило его. Даже когда Ной не помнил. В его сердце образовалась огромная дыра, которую он никогда не сможет заполнить ни наркотиками, ни алкоголем, ни случайным грубым сексом. Ной всю жизнь чувствовал себя никчёмным и... запятнанным... словно на его душе было несмываемое пятно, которое мог видеть только он.
И всё же Томас был прав. Если человек не мог сдерживать свои порывы, он представлял опасность для общества.
Стоит человеку перейти тонкую грань от жертвы к агрессору, как человеческое благо перевешивает всякое сочувствие к ребёнку, над которым когда-то измывался монстр. Так было всегда. В противном случае цикл продолжался.
— Свяжись со мной, как только что-нибудь найдёшь, пожалуйста, Каллиопа, — сказал Томас.
— Так точно, Капитан, — сказала Каллиопа, после чего связь прервалась.
Остальные начали идти к выходу, но Томас подошёл к Ною и протянул руку, чтобы помочь ему встать.
Ной взял её, отметив мозоли на его ладонях. Откуда у врача такие грубые руки? Адам поднялся сам, нависнув над плечом Ноя.
— Почему бы тебе не пойти к своим братьям, — сказал Томас. — Я бы хотел поговорить с твоим Ноем наедине.
— Почему? — спросил Адам, его голос звучал между тревожным и подозрительным.
Ной испытывал обе эти эмоции и даже больше. Томас показался ему гораздо более пугающим, чем Адам и его братья вместе взятые. Кто может быть страшнее человека, чем тот, кто воспитывал и обучал психопатов? Больше похоже на встречу с укротителем львов.
Ной не знал, сумасшедший ли этот человек или настолько самоуверен в своих силах. Ной не был уверен, что его больше пугает.
— Потому что если Ной собирается стать частью нашей семьи, он должен понимать, на что подписывается.
— Я просто не понимаю, почему я не могу пойти с вами, — угрюмо сказал Адам.
Томас покачал головой.
— Не дуйся, Адам. — Ною он сказал: — Почему бы нам не поговорить у бассейна? На улице чудесно."
"Сердце Ноя ухнуло, но он просто кивнул.
Когда они остались одни, Томас посмотрел на Ноя, на его лице появилась небольшая улыбка.
— Ты боишься меня?
— Да, — честно ответил Ной.
Томас наклонил голову.
— Но не других?
— Нет.
— Интересно. Почему? — спросил Томас, жестом приглашая Ноя сесть за столик у бассейна.
— Потому что они ничего не сделают без твоего согласия. Они причинили бы мне вред только по твоему приказу. Значит, ты самый страшный.
Томас усмехнулся.
— Ты умный.
