Но вот я почувствовал какое-то резкое изменение общего фона. И как раз в этот момент услышал.
Нет, даже почувствовал.
— Пора.
И тени заняли строго определенные места.
А вот потом я и понял, что такое слияние. Меня в буквальном смысле разобрали на атомы. Нетронутым осталось лишь мое сознание.
И примерно то же самое происходило с тенями.
Только вот как бы необычно это не звучало, я совершенно ничего не чувствовал."
"Наоборот, я все хорошо видел и осознавал. Я видел, как происходит объединение каждой нашей клеточки, каждого атома.
Ну, а потом началось видимо именно то, ради чего все и затеивалось.
В мою менто-информационную матрицу стали впихивать матрицы этих безликих. И как раз сейчас я понял, насколько мы с ними различны.
Но, что самое главное, я понял, насколько мы с ними несовместимы.
И именно это понимание дало мне осознать и следующее.
Я не смогу удержать целостность своего поля, если это слияние завершится так, как этого хотели именно сами безликие. После этого я проживу считанные часы.
Это ровно столько, сколько они и отвели мне на выполнение своего задания.
Кстати, это и правда лерийцы, но уже несколько тысяч лет назад умершие.
Мне необходимо что-то изменить. Сделать что-то такое, чего они от меня не ожидали.
Я и сейчас, судя по тем знаниям. Что стали проявляться в моей голове, ничего не должен был осознавать.
И поэтому я сделал то единственное, что мог.
Я выпустил того, кто все это время дремал во мне. Зверя. С ними мог справиться только он.
И он справился, но совершенно не так как они или я ожидал.
Все верно, даже он не мог уместить все. Но он сделал проще.
Я видел, как кто-то огромный появился посреди пентаграммы и начал поглощать, разрывать и поедать матрицы теней.
Ему ведь все равно чем питаться. Главное, это то, что мы можем это съесть. И матрица любого разумного это ничем не худший источник поступления энергии.
Вот он ее и ел.
И параллельно с ним я переваривал те знания, что мне поступали вместе с этим. И что интересно.
Так вышло даже лучше, чем при их прямом слиянии.
Я убирал все их детские воспоминания, то, что касалось их обычной жизни. Мне это не было нужно хранить. Оставались лишь жесткие факты, знания и умения. То что мне и могло пригодиться.
И так продолжалось больше десяти часов.
Даже моему зверю уже надоело есть. Он наелся.
Но последние куски матриц все таки прожевал, а потом ушел в спячку, опять став мною.
Ну или это я сам стал собою. Ведь по сути зверь это я сам и есть.
