Но тем не менее, я точно знаю, что всех драконов уничтожали специальные отряды Конклава. Так они пытались защитить себя в конце войны от грядущего поражения. Они хотели скрыть свои истинные мысли и мотивы. Вот поэтому отец и спрятал меня тут, так как считал, что на нас шла, но что плохо, все еще идет охота. Про этого врага он очень долго ничего не знал, но был уверен, что тот есть. Ведь пережившие войну драконы все еще по странному стечению обстоятельств продолжали погибать. Однако, когда он нашел сведения, подтверждающие личность бывшего главы Конклава и того, кем тот сейчас является, он стал более чем уверен в том, что это именно он и старается уничтожить нас.
Ведь только мы и сможем определить, лжет бог или нет. Мы видим истину. Именно поэтому наша раса и называется «истинные драконы» или «драконы истины». А, как известно, глава Конклава был одним из самых ярых сторонников нашего врага и самым сильным противником Союза. Мой отец заподозрил его ложь еще тогда, во время войны, но тот как только присоединился к Союзу исчез из вида.
И мы не смогли его найти. Ну, а после войны отец сосредоточился на поиске пропавшей мамы и сестренки. Вот именно поэтому мы и попали сюда. Наш поиск как раз и начался из этих миров.
— Понятно, — кивнул я, — так значит драконам все еще угрожает опасность, — пробормотал я, глядя на девушку.
— Да, — ответила она, удивленно глядя на меня, — а тебя что, это волнует?
— Ну, — ответил я ей, — я же все-таки знаю, что такое Зов. Поэтому да, волнует.
И я задумался.
Если девушка права, то чтобы прикрыть Дару и моего сына, которого она носит, нужно разобраться с их собственным врагом.
Ладно, значит придется исходить из этих предпосылок.
Между тем Клания как-то странно все это время смотрела на меня.
— Мы не влюбляемся, — тихо произнесла она, потрогав меня за руку, — и не умеем любить. Люди живут и умирают. Они испытывают счастье и боль. Они живут эмоциями и подчиняются своим чувствам. Мы этого не умеем. Вернее не так. Мы просто на физическом уровне этого не можем.
Это что, она пытается меня успокоить?
Странно, когда я прощался с Дарой, я точно мог сказать, что она испытывает и чувства и эмоции.
Зова на тот момент уже точно не было, но нас все еще тянуло друг к другу. И сейчас тянет.
Только вот Клания ошиблась.
Я усмехнулся, глядя на нее, и произнес.
— Я тоже не умею любить, — негромко сказал я, — но никому и никогда не отдам свое. А она моя. И она это знала это с самого начала.
