Он опросил всех гостей, весь обслуживающий персонал и убедился в том, что у того было время и машину угнать, и Галкина на ней сбить. Напиться-то тот успел задолго до боя курантов. Что это было? Умысел или невоздержанность?
Сам Бушин на этот вопрос ему ответить не смог. Он вообще замолчал после того, как ему сообщили, что в квартире убитого Александра Гнедых был найден пистолет с его отпечатками пальцев. И самым страшным оказалось для Бушина то, что из этого же пистолета был убит охранник в банке много лет назад.
– Это не я… Это не я, капитан! – прошипел Бушин на допросе, синея лицом.
Но факты, как говорится, вещь упрямая. И они противоречили утверждениям Бушина. И тайным соображениям Георгия Окунева противоречили тоже. Он ведь втайне, чего греха таить, не верил, что Бушин убил своего друга.
– В общем, так, капитан. Подчищай там все, советуйся со следователем и отправляйте дело в суд. Хватит! Нечего огород городить и колесо изобретать. Все ясно…
Так-то оно так, но вот только Бушин не казался Окуневу идиотом.
Может, психопатом он был, это да. И Вадика Синева забил насмерть спортивной битой в бешенстве, когда узнал, что тот двойной агент и одновременно работает и на него и на бывшего банкира. Он, кстати, и не отрицал своей вины в его смерти. Не написал признания пока, конечно, но и не отрицал категорично.
– Эта иуда сама виновата, что сдохла. – только и сказал Бушин, презрительно скривив рот. – И на нем, кстати, смерть Деревнина. Он его замучил! Довел до сердечного приступа. А ты бы, капитан, выдержал, если бы в рефрижераторе несколько суток провел?
– Доказательства есть?
– Надо будет, будут, – снова туманно отвечал на его вопросы Бушин.
– Но Сашку я не убивал, капитан! Не убивал! И охранника тоже! Меня даже в банке не было в ту ночь! Сам посуди, не дурак же я, чтобы пристрелить друга и пистолет со своими пальцами в квартире оставить! Бред же, ну!
Бред, Окунев был согласен. И наверняка кто-то подбросил пистолет с отпечатками Бушина в квартиру убитого Гнедых. Не кто-то, а убийца, тут все понятно.
Только вот как попали на тот пистолет, который Бушин якобы видел впервые, его отпечатки пальцев, он не мог понять.
– Не знаю я! Не знаю! – орал он, пытаясь вскочить в допросной со стула и наброситься на Окунева. Хорошо, был крепко наручниками к столу прикован. – Я не идиот! Я в жизни в руках пистолета не держал. Не мой почерк! Отметелить кого-нибудь, это да, бывал грех по молодости. Но чтобы пистолет! Не было у меня никогда оружия.
