Может, с очередной болотной кочки соскользнул и угодил в трясину? – Вы не можете не помнить эту фамилию, Станислав Сергеевич! Вас же в свое время так долго мучил допросами опер Галкин!
– Вот именно, что в свое время, – огрызнулся Бушин. Сел к Окуневу вполоборота, втянул голову в плечи. – Должен я помнить какие-то там фамилии!
– Сложно забыть, когда проходишь по делу подозреваемым, и не просто в ограблении, а еще и в убийстве! – скороговоркой выдал Окунев и замер, ожидая реакции.
– Я никого не убивал! – взвизгнул Бушин.
Дорогое кожаное кресло под ним застонало, хотя с чего бы это, под таким тщедушным? – Не убивал и не грабил! Очень мне надо было…
– Надо, Станислав Сергеевич, еще как надо. И не вам одному. Ваш друг Александр Гнедых очень нуждался тогда в деньгах. Потому и…
Он замолчал, понимая, что ходит по грани. Этот уважаемый ныне бизнесмен, со связями и репутацией мецената, мог прямиком отправиться в прокуратуру с жалобой. Окуневу тогда судьбе уволенного давным-давно Галкина останется только позавидовать.
Его могут не просто уволить – на него запросто можно уголовное дело завести за превышение должностных полномочий.
Но Бушин неожиданно успокоился. Так же стремительно, как перепугался после вопроса о Синеве, и успокоился. Даже заулыбался, видимо, поняв, что полицейский блефует. Даже вслух сказал, о чем думал:
– Ничего у вас нет на нас, капитан! Не было тогда, нет и теперь. И я вас больше не задерживаю! Попросту: пошел вон отсюда, а?..
И Окунев ушел, чтобы не усугублять.
Но это не значит, что он успокоился. Напротив, его сильно озадачила реакция Бушина на фамилию Синева.
Бушин ведь мог быть знаком с Синевым? Запросто. А мог Бушин его использовать и заслать в дом к Ольге? Почему нет? Мог потом по голове настучать, когда тот не справился с заданием? Вполне. Если учесть, насколько он импульсивный и любит хвататься за обрезки труб и опускать их на голову несчастным, это вполне мог быть и он.
Но мог быть и Володин, хотя он всячески отрицает факт сговора с Синевым.
Утверждает, что просто поддерживал парня, считал себя в ответе за его сиротство. Но ведь мог его и нанять и заслать в дом Ольги. А потом, когда дело не выгорело, попросту от него избавиться…
Окунев провел две стрелки от фамилии Синева к фамилиям Бушина и Володина. Написал крупно: «мотив». Потом глянул на часы. Да, давно за полночь, но он все равно полез за мобильником.
– Спишь? – спросил шепотом, чтобы не разбудить мать за стенкой.
