Зашедший последним Оболенский, задумчиво посмотрел на труп, который разорвало изнутри, превратив внутренности и солидную часть скелета в кашу. Потом глянул на деву, что это сделала. И тут я его прекрасно понимал — если результат воздействия ещё можно было списать на Дар управления водой, то вот его способ кардинально отличался от вариантов применения силы, как смертными, так и богами. Но вот её суть, князь рассмотреть всё равно не мог — маскировку я поставил ещё во время пути к Стокгольму.
Сама она, ничуть не смутившись подошла ближе и наморщила нос, окинула подземный зал взглядом.
— У вас тут всегда воняет, как будто где-то за углом сдох кит?
Я пожал плечами.
— А ты всегда убиваешь первого, кто попадётся на глаза?
В её глазах появилось лёгкое возмущение.
— Я же видела, что это враг, который пытается сбежать. Ты что, думаешь, я просто так всё это время спала? Разум частично работал — я всю человеческую историю пять раз успела пересмотреть! Понимаю, когда что-то происходит не так.
Оболенский, с интересом глядя на деву, подкрутил усы и кивнув на пленника Хранителей, зычно поинтересовался.
— С этим-то что делать будем?
Собеседница чуть дёрнулась, поворачиваясь к кавалергарду, а я тоже посмотрел на связанного пруссака, чья душа едва держалась в теле. Покосился на Прохора. Потом на Оболенского.
Князь не был в курсе всей ситуации. С другой стороны, наверняка о многом догадывался. Да и возможности адъютанта всегда можно объяснить его уникальным Даром.
— Прохор, потренируйся в лечении. Попробуй закрепить душу на месте.
Кавалергард медленно повернул голову и внимательно на меня посмотрел. Отступил на шаг назад. И с оттенками лёгкой паники, уточнил.
— Душу? Ты это сейчас серьёзно, Василий?
Не успел я и рта открыть, как добавил.
— Не шути так со мной, Твоё Сиятельство! Я человек старый! Сердце ёкнет и всё.
С сомнением оглядев мощную фигуру Одарённого, затянутую в парадный мундир, я пожал плечами.
— Душа, да. В Кремле, именно их из людей и выдёргивали, чтобы переработать.
Смертный опустил взгляд вниз и зачем-то провёл рукой по своему корпусу.
— Так это… Помню, прадед, у которого ещё пара приставок «пра» была, в дневнике писал, что…
Замолчав, с лёгким сомнением оглядел остальных, задержав внимание на псевдо-виконте и отчего-то Ульрихе. Вернув взгляд на меня, кивнул.
— Ладно, Твоё Сиятельство. Позже обсудим.
