Сейчас же, я был не просто одним из Старших богов, а занял место во главе пантеона. Который постепенно обретал вполне реальные черты.
Само собой, у меня имелся опыт с другой стороны — возможности Юпитера, в общих чертах были известны. Но во-первых, тогда шла речь о богах, которые изначально такими и родились. Разительно отличаясь от всех, кто их окружал. А во-вторых, одно дело знать, на что способен Верховный бог пантеона. И совсем другое, оказаться на его месте. Стоит признать — после определённого момента, для божества остаётся не так много неизведанного.
И пусть этот мир преподнёс мне немало новых ощущений, ни одно из них не сравнится с тем, что разум переживал сейчас.
Это не титан, который принёс клятву и обязан служить. Не смертный последователь, пусть и очень сильный. Теперь, среди моих соратников был настоящий бог. Совсем молодой, слабый и с только сформировавшейся «искрой», но тем не менее.
Первым делом я попробовал с ним связаться. И довольно усмехнулся, когда после нескольких попыток, до меня донёсся глухой голос Олега, в котором чувствовать нотки растерянности.
Теперь, мне не требовался дарфон, чтобы обменяться с ним фразами. Более того, при необходимости, я мог предоставить ему обзор через Сандала или Мьёльнира. В теории, даже позволить смотреть моими собственными глазами. Либо наоборот, задействовать в таком качестве самого Олега.
Проблем с его пребыванием в материальном теле, теперь тоже быть не должно. Что-то мне подсказывает — Асука будет счастлива.
Перекачивать энергию, я пока не рискнул — каркас был слишком слаб. Зато попробовал передать ему данные. Небольшой блок с информацией о десятке простеньких печатей. Всё прошло успешно, что значило — разум бывшего смертного тоже претерпел изменения. Стал по своей структуре походить на божественный.
Да, смертные тоже могли обучаться при помощи специализированных ментальных артефактов. Но процесс проходил крайне медленно. Если Найхва обрела знание нескольких языков за какие-то считанные мгновения, то человеку на освоение такого же объёма информации, потребовались бы месяцы.
В лучшем случае — недели. За редким исключением, вроде Голицына, Оболенского и иных мастодонтов этого мира."
"Сам Олег тоже вовсю исследовал свои новые границы. Что интересно — его возможность оставаться бесплотным духом, никуда не исчезла. Не сказать, что это было обязательным условием, но я не встречал богов, с настолько специфической оболочкой.
