Если он истечёт кровью раньше времени — допросить его будет проблематично…
— Ты говоришь по-русски? — удивлённо посмотрел на меня Гарик, закончив с манипуляциями по оказанию первой помощи самому себе и крепко затянув кожаный ремень чуть выше простреленного колена правой ноги.
— Да ты охрененно наблюдательный! — похвалил я его.
— Да пошёл ты! Что тебе нужно, утырок? Ты же, блядь, не жилец! Ты понимаешь это?
— Понимаю. В доме кто-то ещё есть?
— Сам как думаешь? — снова огрызнулся он. — Я не знаю, скольких ты пришил, дебил! Нас было трое и двое охранников.
— Значит, больше никого… Хорошо… — кивнул я. — Ты действительно вызвал подмогу или блефовал?
Игорь померялся со мной взглядом и с усмешкой произнёс:
— Вызвал.
— Врёшь! — констатировал я.
— Нахера тогда спрашиваешь, если и так знаешь?!
— Просто интересно, — пожал я плечами. — Где девочки?
— Какие ещё девочки? Не понимаю о чём ты…"
"— У тебя есть ещё второе колено… — напомнил я, дёрнув глушителем в сторону его левой ноги.
— Можно подумать, ты просто уйдёшь и оставишь меня в живых, после того как я всё скажу… — криво усмехнулся русский.
— Может и оставлю…
— Не пизди!
Я поднялся с дивана, неторопливо прошёлся по комнате, задёрнул шторы на окнах, вернулся и присел перед ним на корточки.
— Где девочки? — повторил я свой вопрос.
— Пошёл нахуй!
Глухой хлопок… И второе колено русского разлетелось кровавыми ошмётками по комнате.
Вой. Дикий, нечеловеческий…
— Чёрт! Да на тебя ремней не напасёшься… — недовольно проворчал я. — Лежи здесь, я сейчас…
Я вышел в коридор, нашел спальню и шкаф у стены.
Распахнул дверки, порылся в вещах, снял с вешалки пару ремней и вернулся к заметно побледневшему, но всё ещё цепляющемуся за жизнь обеими руками парню…
— Держи, — кинул я перед ним на пол ремни и терпеливо замер, ожидая, пока он закончит накладывать и затягивать очередной жгут. — Мне некогда играть с тобой в игры, Игорёк, — произнёс я спустя минуту, дёрнув глушителем в сторону его паха. — Следующий выстрел будет в член.
И я даже убивать тебя не буду. Знаешь, что тебя ждёт без члена? Какая жизнь?
— Сука! — прорычал русский, глядя на меня из-под нахмуренных бровей снизу вверх.
— Ты игнорируешь мои вопросы. Ладно, я расскажу. Ты станешь кастратом, евнухом. В твоём теле перестанет вырабатываться мужской гормон, ты станешь пухленьким, симпатичным… Бабы тебя не будут интересовать… А ещё знаешь, что самое интересное…
— Да пошёл ты! — собрал он сухую слюну и смачно плюнул в мою сторону.
