Алекс?
— Не, не назначено, — подтвердил я, покачав головой.
— В переговорную на тридцатом, — ткнув пальцем в потолок, с благоговением в голосе прошептала Софи. — Сам мистер Хадсон. И срочно!
— На тридцатый? — задумчиво пробормотала блондинка, всё ещё глядя на меня.
— Угу… — подтвердила Софи.
— Интересно, зачем?
— Я слышала, там кто-то серьёзный… — всё так же шёпотом пробормотала девушка.
— Ну это понятно… Булочники и сосисочники туда не попадают, — хмыкнула Мишель. — Не к добру это…
— Может что-то с Хендерсоном опять? — предположил я.
— Этого я и боюсь, — задумчиво кивнула юристка. — Если бы было что-то штатное, меня бы не стали вызывать наверх… Ладно. Пошли, узнаем…
— Мне идти с тобой? — на всякий случай уточнил я.
— Да. И давай уже пошевеливайся! — включила моя начальница образ офисной стервочки, поднялась со своего места, одёрнула строгую юбку, выровняла складки на пиджаке, поправила дужки очков и уверенным шагом двинулась на выход из кабинета…
Подъём на скоростном лифте на тридцатый этаж, словно на совсем другой уровень.
Наверняка, именно такое ощущение и складывалось у юристов с нижних этажей. Потолки там повыше, кресла помягче, ручки на дверях позолоченнее, а воздух более властный, пахнущий деньгами и силой…
Мы с Мишель прошли по длинному коридору, остановились у широкой двери, ведущей в переговорную, моя начальница решительно постучала и толкнула створку двери от себя."
"Просторный, светлый зал с высокими потолками и панорамными окнами, из которых открывался вид на весь центральный Лос-Анджелес, встретил нас напряжённой тишиной и прохладой.
По периметру массивного овального стола выстроилось два десятка кожаных кресел, занятых лишь максимум на треть. По одну сторону сидел дядя Мишель — Ричард Хадсон, в компании двух незнакомых мне юристов с серьёзными, сосредоточенными лицами.
По противоположную — трое мужчин в дорогих, но явно не по размеру итальянских костюмах и какой-то скользкий тип, похожий на упитанного хорька, с бегающими глазками и хитрым взглядом.
У одного из троицы на запястье левой руки виднелись шикарные Rolex, у второго, с побитым оспинами лицом, сверкали золотые коронки зубов.
Русских я узнал сразу — по глазам с прищуром, по хищным улыбкам, по синим, татуированным перстням на пальцах, по тому, как они держались и чувствовали себя здесь хозяевами, будто им все должны.
— Мишель, где ты ходишь? — повернулся Ричард Хадсон в нашу сторону. — Я послал за тобой четверть часа назад.
