И пусть и понимала, что влюбляюсь — да что там, я была в него бесповоротно влюблена еще с того момента, как мы сидели на нашем первом свидании и он расстегнул свою пуговицу — мне стало плевать.
Я не могла отказаться от этого изысканного блюда.
И чувствовала себя все свободнее, все красивее, отщипывая от него каждый день самые лакомые кусочки.
Спустя недели я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
Нет, я не превратилась по мановению волшебной палочки в супер-звезду. Но глаза горели. В жестах, во взгляде появилась уверенность.
Да и движения стали какими-то… сытыми.
А ночи — осмысленными.
Я бы никогда не поверила, что женщину так меняет присутствие мужчины, который ею восхищается.
Которым восхищается она.
Которого хочет до сбившегося дыхания и подкашивающихся ног.
Мое желание и нежность были настолько всеобъемлющими, что контуры физического тела не могли его удержать. Я постоянно выплескивала их наружу. Улыбками посторонним людям. Взглядами в его сторону. Отчаянно — нечаянными касаниями.
Энергией, которую я старалась пустить в мирное русло — в работу.
Мир вокруг был затоплен в море моей любви. Девичьей, сладкой, безграничной. И я почти не видела в этом море, как затонул корабль Горильского, как грустно смотрит с необитаемого острова Дима. Я видела только свой маяк, на который летела на всех парусах.
Я понимала, что надо решать вопрос с проживанием, тем более что так и не объяснила Мише, что живу не одна. Он никогда у меня не был — сначала это было не в тему, потом не до того.
И теперь я просто не знала как подступиться к этому вопросу. Я лишь поговорила с другом, но он поднял обе руки на мои объяснения, будто сдаваясь, не мешая мне гореть. Я перетащила часть вещей к Веринскому — точнее он потребовал это от меня в приказном порядке — и большую часть ночей проводила там. Страстных и безудержных ночей.
Я все больше погружалась в дела компании и все лучше могла исполнять свои обязанности — и это наполняло меня гордостью, потому что я действительно хотела снять хоть немного работы с его плеч.
Готовила, когда предоставлялась возможность, все свои коронные блюда — а готовила я хорошо. Сопровождала его на переговорах и приемах.
И, несмотря на косые взгляды, чувствовала себя на своем месте.
Да, сложно представить — секретарша и миллионер.
Да, у нас был совершенно разный статус и возраст.
И нет, мне это не мешало быть счастливой.
Я вообще не помнила, не знала раньше, что такое счастье. Что такое — дышать полной грудью.