От одной мысли, что оба этих здоровенных парня будут одновременно прикасаться ко мне, ласкать и…
“О боже! Это выше моих сил! – мысленно застонала я, так как образы обнаженных варваров уже предстали перед глазами. – Пугающе хороши!”
– В общем, почему бы и нет. Подожди, – вырвал меня Рухташ из волнительных дум.
– У вас еще много работы? – кивнула в сторону стойл, вновь поднимая взгляд на мужчину.
– Заканчиваем. Рина, все нормально? Ты как-то странно на меня смотришь… – свел он вместе черные брови. – Тебя что-то беспокоит?
– Не то, чтобы беспокоит, – замялась я, – Просто хочу, чтобы мы быстрее отправились к нам домой.
Ладно, иди работай. Я подожду у костра.
Стараясь не думать о том, что со стороны напоминаю влюбленную школьницу, сократила между нами расстояние и, обвив шею мужчины, быстро чмокнула его в губы, замечая как тело Рухташа окаменело.
Так же спешно, как и прильнула к нему, отстранилась, собираясь сбежать, дабы не видеть реакции, вот только кто бы мне позволил…
Резкий рывок, и мужчина вновь прижал меня к своему телу, накрывая губы в жадном поцелуе.
– Ты точно над нами издеваешься! – хрипло выдохнул он, не выпуская меня из объятий. – Сейчас опять сбежишь и скажешь, чтобы я так не делал!
– Не скажу! – мурлыкнула в ответ, снова легко чмокнув его. – Но вам нужно закончить с делами. А я подожду у костра.
– Потом ты вновь позволишь себя поцеловать? – не унимался Рухташ.
– Обещаю! А теперь иди! – вырвалась из рук варвара, глаза которого полыхали безумным желанием.
“Мне определенно нравится такая реакция!”
Уйти оттуда было очень сложно, но мешаться я не хотела.
Сидя у костра, прокручивала в голове предстоящий вечер, надеясь, что они не разочаруются во мне.
“Все, завтра я уже официально стану их парой и никакой козел не попытается ткнуть Ширхата и Рухташа носом в то, что они позволяют мне оставаться без метки!”
Я была благодарна своим мужчинам, что они не стали давить и требовать, позволяя принять их не телом, а сначала душой.
Так что теперь, хоть и волнуясь, но решившись на этот путь, была готова открыться им полностью, даря свое сердце. Ведь они были достойны настоящей любви, которой я надеялась со временем их окружить.
О столь сложном чувстве говорить было еще рано, но я сходила с ума от влюбленности и безумного желания, будоражащего кровь. И была более чем уверена, что эти яркие эмоции совсем скоро переродятся в ту самую любовь, о которой пишут поэты и писатели.
