Сама решила. Сама уехала. Сама меня из жизни вычеркнула…
— Но ты же тоже ее любишь… — Саша тихо сказал. Если честно, боялся нарваться на неадекватную реакцию друга. Тот же остановился, глянул на него, будто впервые увидел…
— Надо подумать. Надо пару неделек подумать хотя бы.
— Свадьба через две недели как раз…
— Вот до нее и подумаем…
* * *Им никогда не удавалось избегать друг друга, когда это так нужно было.
Утром они сообщили друзьям о своем решении, а вечером…
Катя вышла за кормом Коту, Андрей — за хоть чем-то, что можно было бы забросить в холодильник или прямо в рот…
Они увидели друг друга, когда с разных сторон шли к подъезду. Катя притормаживать начала, Андрей наоборот ускориться хотел, а потом… к черту. Не дети уже, в конце концов.
Дождался, пока она к двери подойдет, вперед пропустил.
— С-спасибо, — улыбнулась неловко, проскочила внутрь, лифт вызвала… Думала, он, как в прошлый раз в подобной ситуации, решит пешочком, да только…
— Ты не против, если я с тобой прокачусь? — рядом встал, присоединился к ожиданию.
— Нет. Думаю, поместимся.
— Ага…
Молча ждали. Лифт медленно ехал, как на зло. Или им только казалось так. Медленно дверь открывалась…
— Прошу, — Катя первая зашла, десятый нажала, отступила к стенке, оставляя место, которого хватило бы пятерым Веселовым. Он хмыкнул, девятый нажал. Вдвоем смотрели, как дверь неспешно едет обратно, потом толчок, лифт поехал…
— Мы придурки, Самойлова…
Андрей резко развернулся, Катя даже вздрогнула, потом в стенку вжалась, потому что он в считанные секунды совсем рядом оказался, на себя дернул, в губы впился… Пакетики кошачьего корма во все стороны разлетелись, Катя же его шею обхватила, еще тесней прильнула.
В детстве они так не целовались. А ведь тогда еще понимали, что при всем желании скорей всего не будет у них времени, чтобы насладиться друг другом вдоволь, но не доходили до такого сумасшествия.
Когда губы болят, руки по телу шарят грубо даже, сжимают беспощадно, тянут, рвать готовы, кажется…
Лифт дернулся, остановился…
— На десятом выйду…"
"Катя отстраниться попыталась, Андрей не дал. От губ оторвался, к шее спустился, такой хрупкой и нежной… А еще розовой. Предательскими пятнами пошла снова… Ну как ее не любить такую?
Десятый наступил слишком рано, а вместе с ним и разум вернулся. Одновременно к обоим.