Глаза горят, длиннющие ресницы взлетают вверх-вниз.
Вау.
Просто — вау.
— Прости за опоздание, — прокашливаюсь. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — забирает у меня пиджак. — Ничего страшного, Ром. Я тоже опоздала, только пришла. Даже переодеться не успела.
Не понял.
Торможу.
С кем это моя жена встречалась?
Юля уже продолжает рассказывать про Киру и её успехи. Хочу перебить, но дочь не позволяет. Требует внимания себе.
А всё, что меня интересует — где была моя жена. Для кого она нарядилась так, как для меня давно не старалась?
Нет, на всякие мероприятия Юля приходила вся из себя.
Привлекала чужие взгляды, выглядела на миллион. Но это для дела.
Но чисто для меня — давно уже нет.
А тут…
Приехали, мляха.
Ревности мне только не хватало."
"А может, черт возьми, она действительно была с утра в центре?
Только не ко мне мчалась, а к кому-то другому?
— Так что за сюрприз? — спрашиваю, начиная закипать. — Хороший?
— Конечно, — девушка улыбается, расставляет тарелки на стол. — Возьмёшь Киру к себе? Она соскучилась.
Малышка с радостью обустраивается на моих коленях. Тут же тянется к ножу, приходится перехватить раньше.
И тут же успокаивать, потому что Кира недовольно хнычет. Начинает крутиться на моих коленях, едва не падает. И быстро переключается на другое.
— А ты принёс подарочек? — дочь заглядывает мне в глаза. — Раз сюрприз. Мне нужен подарочек!
— Завтра. С мамой выберете.
— Нет! С тобой.
— Хорошо, после работы.
Спорить с малышкой бесполезно. Смотрит на меня голубыми глазками, как у матери, и здесь устоять невозможно.
Моя мать сетовала, что дочь я слишком балую. Эти «маленькие подарочки» у нас практически каждый день.
Но я рос в нищете, дочери желаю другого. Поэтому пару лишних кукол ей не помешают.
Задумываюсь.
Наверное, надо и жене что-то купить, да?
В качестве откупа за то, как я в последнее время загулял.
— Кира уже поела, — Юля предупреждает, когда я нарезаю стейк на кусочки. — Она просто посидит с нами, кормить не надо.
— Уверена?
— Да. Потом всю ночь не заснёт, будет плохо.
Если покормишь, Алимбаев, сам будешь с ней возиться.
Угроза принимается. Кира и так очень активный ребёнок, а когда начинает болеть — с ней невозможно справиться.
Поэтому нарезаю стейк, отправляю первый кусок в рот.
И сразу радуюсь, что не дал дочери.
Жаль только, что сам съел.
Лицо сводит от того, насколько солёное мясо. Прямо прошибает до нутра, едва слёзы не наворачиваются.
— Невкусно? — Юля хмурится, губа начинает дрожать.
