Быстрым шагом уходит, а когда скрывается из вида…
Уверена, пытается мировой рекорд по скорости поставить. Бросился к магазину?
Удачи, милый, в поисках.
Сложно найти в комплексе ту, кого тут в помине нет.
— Папа ушёл? — Кира расстроенно вздыхает. — А веточки?
— А веточки потом будем собирать, — утешаю её. — Хочешь посмотреть, что там котята делают?
— Дя! Снеек обижал Луну.
— Да ты что? Почему?
— Потому что мальчик! Меня тоже в садике мальчик обижает. Папа сказал, что это он за косички дёлгает. Но я ведь косички не ношу.
Кира хмурится, тянется к своему хвостику. Пытается понять, что это значит. А я удивлённо слушаю её рассказ.
С каких это пор муж знает про дочь больше? Ещё и советы романтические раздаёт.
Надеюсь, мальчик в садике это главная беда в жизни дочери. И что никакой мальчик никогда её не обидит.
Ни сейчас, ни лет через двадцать.
А вот я своего «мальчика» ещё обижу.
Сделаю так, чтобы этот отдых он надолго запомнил.
Ромы нет долго. Потерялся в лесу? Или всё-таки его удар схватил?
— Мам, я кушать хочу, — Кира показательно открывает рот, тычет пальчиком.
— Можно?
— Давай я сейчас что-то быстро придумаю.
Кажется, сегодня шашлыка не будет. Вряд ли муж займётся этим в ближайшее время.
Поэтому я усаживаю Киру за стол, вручаю ей разукрашку. Сама пытаюсь соорудить быстро обед.
Нарезаю овощи. Перехватываю малышку, когда она пытается слезть со стула. Отправляю хлеб в тостер. Не даю опрокинуть вазу."
"Бросаю в кипящую воду сосиску, включаю чайник для какао. Оттаскиваю дочь до того, как она на себя перевернёт горячую воду.
Всё получается на автомате. Готовить, держать под контролем Киру. Я даже не задумываюсь особо.
Материнский инстинкт во всей красе? Или просто уже настолько отработала механизм, что всё вечно под контролем?
— Ну мам, — вздыхает недовольно. — А с папой можно.
— Папа просто ещё не наловчился.
Звучит из коридора. Оборачиваюсь. Рома стоит, засунув руки в карманы. Следит за нами.
Как давно тут стоит? Муж улыбается краем губ, смотрит прямо на меня.
В его взгляде…
Что-то непонятное. Смесь эмоций, но ни одну схватить не получается. Смятение? Грусть? Тревога? Тоска? Ничего радостного явно.
Странно. Раньше я Алимбаева читала на раз два. По одному «привет» могла уловить его эмоции.
А теперь — разучилась.
— Вы проголодались? — уточняет Рома, подхватив дочь на руки. — Мне ещё полчаса где-то нужно.
— Нашёл соль? — уточняю, имея в виду другое.
— Нет. Не было, всё обыскал.
Муж словно тоже отвечает совершенно другое.
