Если не жена, то как это «со своей»?
А потом до меня доходит кое-что ещё.
В прошлый раз?!
Мой муж недавно уезжал на все выходные, с Никитой. У них была какая-то конференция в другом городе.
По крайней мере, так сказал муж. А Никита подтвердил, когда они говорили по громкой связи.
Получается, это ложь?!
Он был с другой?
— Легко прикрою."
"Я слышу приглушённый голос. Из-за листьев вазона почти ничего не видно. И мужчина сидит спиной. Но голос Ромы я узнаю легко.
Это он!
— Может, тогда и мне уехать? — хмыкает мой муж.
— Устроим алиби друг другу, а сами…
— Ты с этой своей поедешь? Как её… Кристина?
— Нет, с ней я давно расстался. Надоела. Теперь другая.
Другая.
Другая!
Я впитываю каждое слово. Прислушиваюсь. Хочу узнать всё, раз мужчины так откровенны.
Только внутри — всё разрушается. Смертоносным взрывом разносить каждую клеточку. Больно, дышать нечем.
Как он мог?
— Ты меняешь их как перчатки, — Никита одобрительно ухмыляется. А мне противно. Отмыться от этого разговора хочется. — Не боишься, что твоя жена узнает?
— Узнаёт, и что? — мой муж отвечает спокойно, кажется, усмехается.
— Она не сможет подать на развод. Простит как миленькая, иначе останется на улице. У неё ведь ничего своего нет.
— Аккуратнее. Моя жена как узнала — чуть мне кое-что не отрезала. Простила в итоге, конечно, но пришлось быть осторожным. Ты бы не доводил дело до такого.
— Слушай, ну моя-то на это неспособна. Ты же её видел. Тихая блёклая мышь. Даже если и узнает, то поймёт. Что такой, как она, хранить верность — преступление.
Мне красоты хочется, а не этого… Нечто.
— Тут я тебя понимаю.
Нечто!
Это я — нечто?!
Как может муж, целовавший меня полчаса назад, говорить такое?
Блёклая, тихая…
И хуже всего, что Рома прав. Я не могу уйти, потому что у меня ничего нет!
Мы только недавно переехали в столицу, я даже подруг не успела завести. Родителей у меня нет, работы тоже.
Мне некуда уходить.
Но…
Кира снова начинает хныкать, через секунду кафе заполняет её плачь. Я срываюсь с места, молясь, чтобы муж не заметил меня.
Нельзя, чтобы он узнал.
Услышав всю правду — я не могу с ним говорить.
Сердце ноет в груди, пока я добираюсь до парка. Хочется рухнуть прямо здесь. Позволить агонии полностью поглотить меня.
Нельзя.
Потому что я должна быть сильной для дочери.
— Тише, моя зайка, — тормошу малышку. — Маме тоже очень хочется плакать, но мы не будем. Правда?
— Потом! — любимое слово дочери.
— Да. Потом поплачем.
А пока я придумаю, что мне делать.
