Разбитой посуды, слёз.
Всё то, в чём я себе отказывала, пока готовилась к разводу.
Тот самый срыв, которого я боялась, маячит перед глазами. Скалится, намекая, что сейчас случится.
Но я не хочу при Роме. Не хочу. Я хочу быть сильной перед ним. Хочу показать, что могу. Что…
Только я так задолбалась быть сильной.
— Ты всё испортил! — обвиняю его. — Ты! Ты мог поговорить со мной раньше. До того как пойти к другой. Когда только почувствовал что-то не то. Мы бы что-то придумали. Но ты развлекался, а я пыталась выгрести.
— Ты не жаловалась. Юль, бляха, ты никогда не жаловалась. Ты не говорила, что не вывозишь. Что нужна серьёзная помощь. Я поступил неправильно, когда отошёл от воспитания дочери. Но вместо того, чтобы просто сказать — ты продолжила одна тянуть.
— А непонятно не было?
— Нет. Я приходил домой, я долбился с разговорами, а ты…
— Про полки и Киру болтала. Я поняла.
— Да. Любой разговор сворачивался к этому. Домашним хлопотам, которые мне тоже вот тут, — прижимает ладонь к горлу.
— Я хотел провести время с женой. И ничерта не понимал, почему она ведёт себя как квартирантка. Одни бытовые вопросы.
— Ты мог спросить! Не смей валить на меня. Не надо мне этой чуши, что быт убивает любовь, а жена должна быть понимающий. Ты не маленький мальчик, Ром. Ты мог сказать!
— Как и ты.
Я сдуваю волосы с лица. Задерживаю дыхание. Это помогает успокоиться, задавить крик внутри.
Бесполезно доказывать, что я говорила. Про няню, про активность Киры, про то, что жутко устаю.
Но муж не слышал.
— Я согласен, что должен был сказать, — муж отводит взгляд. — На любом из этапов. Затормозить. Врубить голову. Я этого не сделал. Позволил себе лишнее. Много лишнего. Чертова гора ошибок во всём. Но я искренне хочу всё исправить. Я закончил всё с Кристиной давно. Сам.
— А я на свидании была, Ром. Вроде как. Меня снова зовут. Мне пойти?
— Зачем ты мне это говоришь?
— А ты зачем?! Зачем ты… Думаешь мне приятно слушать всё это? Легче становится? Мне противно, Ром.
И больно. И раз мы тут делимся личной жизнью… Или только тебе можно?!
— Я пытаюсь объясниться, Юль. Хоть как-то пояснить то, что делал. Твоё свидание… За него тебе оправдываться не нужно, раз ты от меня уже ушла.
Рома сжимает руки в кулаки, прикрывает глаза. Я вижу, как ему неприятно это слышать. Испытываю неясное садистское удовольствие.
Не только одной мне плохо.
Это хорошо. Ужасно эгоистично, но хорошо.
Если бы я одна страдала — это бы меня добило.
