— Ты сейчас же пойдешь и сядешь в машину к Игорю. Или я сам тебя пристрелю, — цедит сквозь зубы. Стас замечает, что меня трясет. Он отходит от ребят, забирает из моих пальцев трубку. Я ее сжимала с такой силой, что удивительно, как не треснул экран. Подносит телефон к уху, недолго слушает, сбрасывает разговор, а на меня смотрит так, что я начинаю задыхаться. Что там мог сказать отец?..
Глава 22
Стас
«Наши?» — спрашиваю взглядом у Багирова, как только командир оказывается рядом. Едва заметно мотнув головой, Яр переключается на Гаранина, а я никак не могу утопить злость, что кислотой разъедает нутро.
Сложно довериться после того, как я сам был вынужден стрелять в Юну.
Стоит рядом, бледная, трясется. Обнять бы, прижать к себе, впитать в себя весь ее страх. Заверить, что я никому не дам ее в обиду. Только не могу я теперь давать клятвы, от этого удавиться хочется.
Гаранин закусился с Багировым. Яр за меня отрывается, знает, что я пока связан по рукам и ногам. Только удовлетворения мне их треп не приносит, у меня кулаки чешутся расквасить морду трусливому уебку, который бросил Юну, спасая свою шкуру.
В очередной раз убеждаюсь, что, если человек родился мразью, человеком не станет.
Ребята взяли одного налетчика, все мое внимание приковано к разговору Яра с парнями. Допросить не получится, довезли бы живым до больнички, а там, может, получится выцарапать его из лап старухи с косой. Вытрясти информацию, а там я сам помогу ему с ней встретиться.
Упускаю момент, когда Юна отвечает на звонок.
Губы бледные, трясет всю, еще немного — и в обморок грохнется. Еле из пальцев трубку выдрал. Подношу к уху.
— …он твой царь и бог! — орет в трубку Серебряков. Сомнений нет, кого он так возносит. Сам бы лег под него! — Если еще раз ты позволишь себе хамство в отношении Игоря, до свадьбы буду держать на препаратах! — от озвученной угрозы кровь в жилах стынет. Сбрасываю звонок, пока не сорвался и не принялся крушить все вокруг."
"Отшатывается, видит, что я подорван. Смотрю на нее и поверить не могу.
Спросить такое язык не поворачивается. От внешней угрозы пытаюсь защитить, а оказывается, она не единственная. Опаснее та, что находится в доме.
Гаранин вернулся — видимо, за Юной, — стоит неподалеку, ухмыляется.
— Что сказал папа? — делает шаг ко мне, но под злым взглядом Гаранина резко отступает. Среди уродов разорваться не может. И я один из этих уродов…
Чувство вины продолжает разъедать душу. Спасать нужно девочку и отпускать.
