Мой изможденный жарой и усталостью мозг посылает мне желанные картинки. Хочу домой… к ней. Юна говорит, что у нее все хорошо, но обостренная интуиция улавливает изменения даже в коротких переписках. Что-то не так. Если бы не Жаров и Яр, которые уверяют, что все под контролем, я бы уже рвался в Москву добивать Гаранина. Этот урод выжил, хотя половину здоровья я у него отобрал. Он две недели пролежал в реанимации, потом две недели в больнице, далее реабилитация. За это время дед глубоко запустил корни в его бизнес и стал разрушать его изнутри.
Сейчас Гаранину не до бывшей невесты, оставшиеся силы уходят на войну с моим дедом. У старика словно второе дыхание открылось, пару раз с ним разговаривал, из него так и прет энергия. Заряжается, причиняя боль и страдания другим.
Мне необходимо вернуться на гражданку. Я не хотел становиться во главе дедовской компании, но, наверное, это все-таки выход. Хотя на гражданке ты тухнешь, природа требует дать волю инстинктам, скучаешь по адреналину, который можешь получить, реализуя мужское начало.
На войне ты чувствуешь себя важным звеном одной цепи. От твоих способностей зависят сотни жизней, порой тысячи или сотни тысяч. Идешь с ребятами к одной цели. Веками мужчины воевали, в нас это заложено генетически. В комфортных условиях, обласканные вниманием и заботой, мы вымирающий вид — изнеженное дерьмо, которое подвигом считает поход на работу, а в выходные предпочитает напиваться, сидя на диване у телевизора.
Нужно пробуждать древние инстинкты, тогда на гражданке некогда будет маяться херней от безделья. Там есть своя прелесть. Моя ждет меня и скучает. Вернусь — затрахаю до потери сознания.
Гребаные генералы нарезают новые и новые задачи, будто чувствуют мою агонию и пытаются на ней заработать звездочки.
Скорее бы ночь, выйти и подышать прохладным свежим воздухом. Беру бинокль, прилипаю к дыре в стене. Это стало привычкой за последние дни.
— Надо перебираться к засохшему оазису, оттуда до ближайшей деревни чуть больше суток, — рассматривает под светом фонаря карту на планшете.
Я сам думал о том, что это единственный шанс выбраться отсюда. Сегодня ночью придется уходить. — Что будем делать? — лениво интересуется Ворон, хрустя галетами.
— Убирать Али Саба, — Ворон подрывается, бросается к перископу. — Три внедорожника, объект предположительно во второй машине, — на таком расстоянии сложно разглядеть.
