Нужно хотя бы сходить в душ. Уснуть уже не получится. Перед встречей с дедом нужно было отдохнуть и собраться с мыслями. Старому волку нельзя показывать слабость, попытается загрызть, но я не дам. Не в таком раздрае нужно общаться со старым мудаком.
Чувствую себя тигром, которого заперли в клетке. Желаю вырваться, но решетка внутри меня. Открываю окно, втягиваю воздух большими глотками. Леська за спиной цедит чай. Достаю сигареты, подбиваю из пачки одну, прихватываю губами.
Бля…
Она ведь беременная! Ухожу в сортир, включаю вентилятор и дымлю подряд несколько штук, пока к горлу не подкатывает тошнота от горечи, что осела во рту.
Стало легче? Нет! Голова раскалывается от калейдоскопа мыслей, бессонницы, голода.
— Я тоже хочу курить, но теперь мне нельзя, — озвучивает Леська, когда возвращаюсь. На меня упоминание о ее беременности действует, как красная тряпка на быка.
— Лесь, какого хрена ты приписываешь мне отцовство? — опираюсь плечом на стену, не могу заставить себя подойти к ней. — Я без резинки тебя ни разу не трахал, — как есть.
От орального секса не залетают.
— Меня трахали только ты и Кирилл! — всхлипывает. Да твою мать! Что за Кирилл — выяснять нет желания. Зачем ко мне пришла, если знает, кто отец ребенка? Но меня вроде как отпускает. — Он тоже ни разу не был без резинки, а я беременна! — недолго радовался! — И пока я не знаю, от кого! — кричит Олеся. — Ни один метод контрацепции не дает стопроцентной гарантии.
— Тон сбавь, — кровь и так в голове шумит, виски раскалываются.
Меня всего потряхивает.
Хуевый расклад. Она ведь на уколах была? Вспоминаю, что Леська предупреждала, что сделает перерыв, мы четко использовали защиту. Всегда пользовался качественными резинками! Производителям презервативов веры нет! Гадство! Везде подстава!
— И когда ты узнаешь, кто счастливый папаша? — не могу без иронии. Злит ситуация. Я не хочу, чтобы это был мой ребенок. Не хочу! Но если так случится, приму ответственность…
— Можно с девятой недели сдать анализ, но этот метод не совсем безопасный.
После двенадцатой недели у меня возьмут кровь из вены, тогда и станет ясно, кто из вас отец.
— Какой у тебя срок? — хочу понять, когда эта ситуация прояснится.
— Шесть-семь недель, — Олеся скидывает туфли, устраивается на диване, поджимая под себя ноги.
Ждать еще два месяца …
— Об аборте не может быть и речи, — на всякий случай предупреждаю. Одно дело не хотеть ребенка от нелюбимой женщины, совсем другое — убить его.
— Я и не собиралась, — отводит взгляд.
