И то, как вы с опаской и недоверием относитесь к окружающим.
— Что-то не так с моим внешним видом?
— С ним всё нормально, но вы в этом не уверены и считаете, что с ним далеко не всё в порядке.
— Оставим эту тему, — резко прервал меня Борис, зализав челку ещё хуже, чем было. — У меня мало времени, о чём вы хотели поговорить?
— Только разговор строго между нами, иначе могут возникнуть большие проблемы.
— В этом плане будьте спокойны, могила.
Ну если Евдокимов заговорил о таком элементе кладбищенского пейзажа, точно никому не скажет.
Можно даже открыть правду о себе, но я решил отложить это до другого раза.
— У меня есть достоверные данные, что Дмитрий Строгонов жив, — я проследил за изменениями лица Бориса. И радость и испуг одновременно. — Но ему угрожает смертельная опасность. Один раз ему уже удалось избежать покушения, но могут быть и другие.
— И кому это надо? Зачем?
— Опасаются, что он может заявить своё право наследства на имущество и бизнес отца в случае, если с тем случится несчастье.
— Михаил Дорофеевич смертельно болен? Странно, видел недавно репортаж, он был бодр и весел.
— Ему могут помочь изменить самочувствие на крайне тяжелое с летальным исходом. А чтобы не произошло прецедента со сбежавшим сыном, его хотят устранить заранее.
— Но кто? — теперь на его лице были испуг и жалость к своему однокласснику и единственному человеку, кто его понимал и разделял интересы.
— Я вот и хотел к вам обратиться с этим вопросом.
— Я то чем могу помочь?
— Большие финансовые вливания в «Ладу» делает кто-то инкогнито через подставные фирмы. Вполне возможно, что он и есть заказчик уничтожения Димы. Ваш отец всё так же трудится казенной палате Самарской губернии?
— Кажется я понял. Надо, чтобы он раскопал, кто вливает кучу денег в «Ладу», правильно?
— Именно так.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему же?
— Интересы государства и доверителей он свято блюдёт и не изменит свои позиции ни за какие коврижки.
Гиблое дело.
— А вы попробуйте, Борис Константинович. Найдите нужные ключи к секретным замкам. Можно даже сказать ему про Диму Строгонова, он не выдаст, если узнает, как обстоят дела.
— Я и сам толком не знаю, как обстоят дела. А с Димой возможно встретиться?
— Пока нет. Он залег на дно, прячется в глухой деревне под другим именем. Без телефона и интернета.
— Ладно.
