Обычно он пересекал Флит-стрит и выходил на Мидл-Темпл-лейн через ворота Рена[12], никогда не проходя под ними, чтобы не поднять глаза на знак невинного агнца. Мгновенный взгляд на древний символ был его единственным суеверием. Иногда Гарольд думал, что это доступная ему молитва. Но последние месяцы вход с Флит-стрит был закрыт на реконструкцию, и Гарольду приходилось сворачивать на узкую улочку напротив правительственных судов рядом с Трактиром Георга и входить внутрь через небольшую черную дверцу в воротах.
Этим утром, дойдя до улочки, он почувствовал, что не готов начать рабочий день, и, почти здесь не задержавшись, пошел по направлению к Трафальгарской площади. Ему требовалось время подумать и еще физически отдохнуть от дороги, в которой его одолевала болезненная смесь беспокойства, надежды, вины и не-осознанных страхов. Если поступит предложение остаться, следует ли его принять? Не будет ли согласие трус-ливым бегством от неизбежного? И чего на самом деле хочет Маргарет? Она сказала: «Не знаю, как они в «Чемберс» справятся без тебя, но выбирай сам: мы уложимся в твою пенсию, а тебе пора пожить для себя».
Что это значит? Он любил жену, всегда любил, хотя теперь трудно поверить, что они те самые люди, которые в первые дни супружества мечтали только о том времени, когда смогут остаться наедине и любить друг друга. Теперь даже занятие любовью превратилось в привычку – удобную, надежную и спокойную, как семейный ужин.
Они женаты тридцать два года. Неужели он все-таки мало ее знает? Неужели думает, что жизнь дома с Маргарет будет невыносимой? Услышанный обрывок беседы прихожанок после последней воскресной службы упал камнем на его сердце: «Я сказала Джорджу: займись чем-нибудь. Я не хочу, чтобы ты весь день вертелся у меня под ногами»."
"Однако Маргарет права: они проживут на его пенсию. Не слукавил ли он, сказав мистеру Лэнгтону, что скорее всего это им не удастся.
Раньше он никогда не лгал мистеру Лэнгтону. В коллегию они пришли в одно время: мистер Лэнгтон – как новоиспеченный барристер, а он – как ассистент отца. Вместе и состарились. Гарольд не мог представить «Чемберс» без мистера Лэнгтона. Но с тем что-то случилось. В последние месяцы из главы «Чемберс», казалось, ушла сила, уверенность, даже авторитет. Да и выглядел он неважно. Что-то его беспокоило.
