– Что тебе дало богословие? Все-таки ты потратил три года. Научило жить? Ответило на вопросы?
– Какие вопросы?"
"– Главные вопросы. Те, на которые трудно найти ответ. Почему мы здесь? Что случается после смерти? Есть ли на самом деле свобода воли? Есть ли Бог?
– На эти вопросы богословие не дает ответа. Оно как философия – учит, какие вопросы надо ставить.
– Какие ставить вопросы, мне ясно. Меня интересуют ответы. А что насчет того, как жить? Разве это не из области философии? Что ты сам думаешь?
Пирс ответил сразу и, как ей показалось, честно:
– Быть, насколько возможно, счастливым.
Не причинять зла другим людям. Не ныть. Вот в такой последовательности.
Разумная жизненная установка – не хуже других. Она сама придерживалась практически такой же. Чтобы этому научиться, нет необходимости поступать в Оксфорд. Но чем она поможет, когда перед тобой тело замученного и убитого ребенка, или эта женщина, безжалостно забитая, как скот, с рассеченным до кости горлом? Возможно, отец Престейн думает, что знает ответ.
Но разве ответ можно отыскать в этой тусклой, пропахшей ладаном комнате? Впрочем, надо верить в то, что ты делаешь, не важно, кто ты – священник или полицейский. В какой-то момент ты должен сказать: я выбрал этот путь и считаю, что он правильный. И буду ему верен. Сама она избрала работу в полиции. Отец Престейн предпочел эзотерическую деятельность. Если их убеждения вступят в конфликт, будет трудно обоим.
Дверь отворилась, и в ризницу вошел отец Престейн. С побледневшим лицом он протянул письмо Дэлглишу, сказав:
– Она разрешила отдать письмо.
Я выйду, чтобы вы спокойно его прочли. Полагаю, вам нужно взять письмо с собой.
– Да, вы правы, святой отец. Но я, конечно, напишу расписку.
Отец Престейн не положил письмо обратно в конверт.
– Оно длиннее, чем я предполагал, – удивился Дэлглиш. – Она не могла успеть к почте в понедельник. Должно быть, писала целый день.
– Миссис Карпентер преподавала английский язык, – сказал отец Престейн. – Писать для нее – не труднее, чем говорить.
Думаю, ей надо было написать это письмо, чтобы открыть правду не только нам, но и себе. Я вернусь, чтобы вас проводить.
Священник снова вышел, закрыв за собой дверь.
Дэлглиш разложил письмо на столе. Кейт придвинула ближе стул, и они стали читать вместе.
Глава тридцать шестая
Джанет Карпентер не тратила время на вступление. Ее письмо было продиктовано внутренней потребностью, а не только обещанием, данным отцу Престейну.
