Дэлглиш чувствовал, как в его жилах пульсирует само счастье, почти пугающее чувственной, захватывающей дух радостью, которая так редко посещает тебя, когда юность прошла. После еды он посидел еще минут десять, не двигаясь, потом встал, готовый продолжать путь. Он получил то, что ему было необходимо. Теперь еще несколько миль до Варема – и он у цели.
Белая деревянная стрела с надписью «Керамические и гончарные изделия Периголд», написанной черной краской, была прибита к столбу на поросшей травой обочине.
Дэлглиш повернул согласно указателю и медленно повел автомобиль по узкой дороге между высокими живыми изгородями. Скоро показалась гончарная мастерская – беленький коттедж с наклонной крышей, стоящий на пригорке ярдах в пятидесяти от дороги. К нему вела широкая, поросшая травой тропа, которая, расширяясь, приводила к месту стоянки для двух-трех автомобилей. «Ягуар» почти бесшумно подпрыгивал на ухабах. Закрыв его, Дэлглиш пешком поднялся к коттеджу.
Залитый солнцем коттедж смотрелся мирно, по-домашнему.
Перед домом был вымощенный камнем дворик, заставленный терракотовыми горшками, те, что поменьше, были сложены один в другой. По разным сторонам двери стояли два больших горшка в стиле «Али Баба» с розами абрикосового цвета, на которых еще не раскрылись два запоздалых бутона. Хоста завяла, ее листья с коричневым ободком свесились по краям горшков, зато еще цвела фуксия, а герань хоть и одеревенела, но еще не отцвела. Дэлглиш обратил внимание на огород справа от коттеджа, до него донесся деревенский запах навоза.
Стебли красной фасоли были частично подерганы, но остались ряды позднего шпината и позади многочисленных астр – лук-порей и морковь. За огородом виднелся огороженный проволокой загон для кур. Несколько несушек сосредоточенно рылись в земле.
Никаких признаков жизни не замечалось, однако слева от коттеджа стоял амбар, явно приспособленный для жилья. Большая дверь была распахнута, а изнутри доносилось слабое жужжание вращавшегося колеса.
Дэлглиш поднес руку к дверному молоточку – звонка не было, – но передумал и пошел по дворику к строению, которое, очевидно, было студией."
"Внутреннее помещение наполнял свет. Он мягким сиянием заливал красную плитку пола и каждый уголок комнаты. Склонившаяся над гончарным кругом женщина, должно быть, чувствовала присутствие постороннего человека, но никак это не проявляла. На ней были синие джинсы, заляпанные глиной, и неяркая рабочая блуза.
