Может, это покажется странным, но последние два-три года мы редко виделись, а при встрече говорили – если говорили – не о личных вещах. У каждого была своя частная жизнь, и между нами существовал негласный союз – не упоминать об этом. Она говорила, что дружит с Дрисдейлом Лодом, и еще я знал, что у нее непростые отношения с дочерью. Но у кого простые отношения с взрослеющими подростками?
Говорить больше было не о чем. Детективы попрощались с Люси Ролстоун, а ее муж проводил их до дверей. Открывая дверь, он сказал:
– Надеюсь, все это сохранится в тайне.
Мой рассказ касается только моей жены и меня – никого больше.
– Если ваш роман с мисс Олдридж не имеет отношения к этому делу, можете не беспокоиться, – сказал Дэлглиш.
– Никакого романа не было. Он закончился больше года назад. Мне казалось, я дал это ясно понять. У меня нет никакого желания, чтобы на мои окна были наставлены телеобъективы, а за моей женой ходили по пятам даже в магазины, особенно сейчас, когда пресса стала так назойлива и агрессивна.
Похоже, нас хотят заставить поверить, что каждый газетный магнат был девственником до женитьбы и образцом верности после нее, а каждый журналистский материал подвергается тщательной проверке. Поистине, нет предела лицемерию.
– Пока до него далеко, – сказал Дэлглиш. – Спасибо за помощь.
Ролстоун замешкался на пороге.
– Как все же она умерла? – спросил он. – Ходят разные слухи, но никто толком ничего не знает.
Не было смысла скрывать, по крайней мере, часть истины. Скоро и так все узнают.
– Полной точности до вскрытия нет, но все говорит о том, что ее убили кинжальным ударом в сердце, – сказал Дэлглиш."
"Казалось, Ролстоун хотел заговорить, но передумал и дал им уйти. Когда они свернули за угол, Кейт сказала:
– Никто из парочки не выразил сожаления по поводу ее смерти. Хорошо, что хотя бы не говорили, каким первоклассным адвокатом она была. Я уже устала от этой унылой эпитафии. А насколько надежное у него алиби, сэр?
– Достаточно надежное. Но если ты имешь в виду возможный сговор супругов, чтобы убить Венис Олд-ридж, тут пришлось бы особенно потрудиться, да и жюри тоже.
Люси Ролстоун – сама добродетель: ревностная католичка, участвует в полудюжине благотворительных организаций, связанных в основном с помощью детям, один день в неделю работает в детском хосписе, скромная, но умелая; все считают ее образцом жены члена парламента.
– И отличной матерью?
– У них нет детей. Наверное, для нее это большое горе.
