И сейчас выводы, как и всегда у этого судьи, были безукоризненными по своей полноте и объективности. Моркрофт не допускал ошибок в инструктировании присяжных, на него никогда не подавали жалоб в этой связи.
Присяжные выслушали судью с невозмутимым видом. Глядя на них, Венис не в первый раз подумала, что эта необычная система – суд присяжных – отлично работает, когда приоритетом является защита невиновного, а не осуждение преступника. Он не задуман – а возможно ли это? – выявить истину, всю истину и ничего, кроме истины.
Даже европейский инквизиционный суд не в силах был этого добиться. В противном случае ее клиенту не поздоровилось бы.
Теперь она уже ничего не может для него сделать. Присяжные получили напутствие от судьи и удалились на совещание. Судья поднялся, члены суда склонились в поклоне и, стоя, ждали, пока он покинет зал. Венис слышала, как наверху, негромко переговариваясь и шаркая ногами, расходились те, кто сидел на общей галерее. Теперь ей осталось только дождаться приговора.
Глава вторая
В Полет-Корт, расположенном в западной части Мидл-Темпл[2], зажглись газовые фонари. Хьюберт Сент-Джон Лэнгтон, глава адвокатской коллегии «Чемберс», смотрел на них из окна, как делал все сорок лет, что работал здесь. Это время года и это время дня он любил больше всего. Сейчас маленький дворик, одно из красивейших мест в Мидл-Темпл, обволокло вечернее сияние ранней осени, и ветви огромного конского каштана словно вычертили геометрические световые фигуры на георгианских окнах, что усиливало атмосферу почти домашнего покоя восемнадцатого века.
Крупная галька сверкала то тут, то там в тротуарах из йоркширского камня, словно их специально отполировали до блеска. Дрисдейл Лод подошел и встал рядом. Некоторое время они молчали, потом Лэнгтон отошел от окна."
"– Вот чего мне будет больше всего не хватать – призрачного света фонарей, – сказал он. – Правда, теперь, когда их включает автомат, это совсем не то.
Раньше я смотрел, как приходит фонарщик и сам это делает. Когда процедуру отменили, казалось, целая эпоха ушла в прошлое.
Значит, он уходит, решился наконец.
– Все здесь будет скучать без вас. – Лод старался, чтобы в голосе не слышалось ни удивление, ни огор-чение.
Вряд ли мог прозвучать более банальный обмен мнениями по поводу решения, которого Лод с возрастающим нетерпением дожидался более года. Старику пора уходить.
