Но в то же время ему казалось, что он видит его впервые. Этот, по сути, кинжал производил сильное впечатление. Ножны были из черной кожи с отделкой из меди, рукоятка и гарда тоже медные – элегантная вещь без всякой вычурности. Было видно, что длинное стальное лезвие очень острое. Совсем не игрушка. Эту работу оружейного мастера можно было смело отнести к разряду оружия.
– Неужели ее убили этим? – спросил изумленный Лэнгтон. – Но лезвие такое чистое. На нем нет никаких следов.
– Его тщательно вытерли, – сказал Дэлглиш.
– Никаких отпечатков, но мы их и не ожидали. Нужно дождаться для верности результатов вскрытия, но, похоже, этот нож и есть орудие убийства. Вы проявили большое терпение. Не сомневаюсь, вы горите желанием поскорее попасть в свои кабинеты. Мы также снимем оцепление во дворе, что облегчит жизнь вашим соседям. Пожалуйста, перед уходом из «Чемберс» подойдите к одному из моих помощников и сообщите ему или ей, где вы были вчера вечером после шести тридцати. Если вы к тому же подробно сообщите о ваших передвижениях, это сэкономит время.
Лэнгтон почувствовал, что надо что-то сказать.
– Будьте уверены, мы все в точности сделаем. Не можем ли еще чем-то помочь? – спросил он.
– Можете, – сказал Дэлглиш. – Прежде чем вы уйде-те, мне хотелось бы услышать несколько слов о мисс Олдридж. Вы, четверо, несомненно, хорошо ее знали, как и всех остальных в коллегии. Какая она была?
– Вы имеете в виду как адвокат? – спросил Лэнгтон.
– Я представляю, каким она была адвокатом.
Я хочу сказать – как женщина, как человек.
Все посмотрели на Лэнгтона. Его охватила волна страха, почти паники. Он понимал: все ждут, нужно что-то сказать. Нельзя прятаться за банальными проявлениями сожаления, момент требовал большего – но чего? Нельзя также съехать в ложный пафос.
– Венис была отличным адвокатом, – наконец заговорил он. – Я начинаю с профессиональной характеристики, потому что адвокатская деятельность была самым главным в ней, и многие люди благодаря ее мастерству сохранили свободу и не утратили репутацию.
Думаю, она сама тоже поставила бы ее на первое место. Не знаю, как в ней отделить женщину от адвоката. Закон стоял у нее на первом месте. Иногда с ней, как с членом «Чемберс», было трудно работать. Ничего удивительного, говорят, с каждым из нас трудно. Наша коллегия – собрание умных, независимых, уникальных, критически настроенных трудоголиков – мужчин и женщин, чья профессия заключается в точной аргументации.
