Лэнгтон встал, чтобы присоединиться к стоявшему у окна Лоду, и тут услышал голос Ульрика:"
"– Что конкретно? Может, найти Гарри и Валерию, а потом выстроиться всем вместе в почетном карауле? Или даже надеть мантии и парики для пущей торжественности?
Никто ничего не сказал, но все, кроме Ульрика, встали у окна и смотрели на улицу. Черный мешок вынесли, быстро и споро погрузили в фургон. Дверцы закрылись. Все продолжали стоять, пока шум колес не стих вдали.
Молчание нарушил Лэнгтон, спросив у Дрисдейла Лода:
– Насколько хорошо ты знаешь Адама Дэлглиша?
– Не очень хорошо.
Сомневаюсь, что вообще кто-то хорошо его знает.
– Мне казалось, вы встречались.
– Однажды, на обеде, который давал бывший комиссар. Дэлглиш – индивидуалист-одиночка в Скотланд-Ярде. Такие нужны каждой организации. Хотя бы для того, чтобы убедить критиков, что эта организация способна к развитию. Столичная полиция не хочет, чтобы ее воспринимали как оплот мужской бесчувственности. Чуточка контролируемой эксцентричности приносит плоды, если, конечно, сочетается с интеллектом.
Дэлглиш, несомненно, приносит пользу. Начать с того, что он советник комиссара. Это может значить много, а может и ничего. В его случае это может говорить о большем влиянии, чем об этом говорится. Еще он возглавляет небольшую группу с каким-то безобидным названием, которая занимается раскрытием преступлений с особенно чувствительным резонансом. Наше – вполне подходит под эту категорию. Эта работа помогает ему не терять сноровки.
Дэлглиш также полезный человек в деятельности разных комитетов. Как раз сейчас он заканчивает работу в комиссии Лондонской полиции по переводу шпионов из военной разведки в обычных полицейских.
Неожиданно Ульрик оторвался от книги и спросил:
– Он тебе нравится?
– Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы испытывать к нему какие-то определенные чувства. У меня есть против него некоторое предубеждение – иррациональное, как всякое предубеждение. Дэлглиш напоминает мне одного сержанта, которого я знал во время службы в армии.
У того были все возможности получить повышение, но он предпочел остаться на прежней должности.
– Оборотная сторона снобизма?
– Скорее, оборотная сторона тщеславия. Он утверждал, что положение сержанта дает возможность лучше узнать солдат и позволяет самому быть более независимым. К тому же, по его словам, он до такой степени не терпел офицеров, что у него не было никакого желания вступать в их ряды.
