Но только очень наивные люди верят, что случай не играет роли в криминальном судопроизводстве.
На следующий день в четверг 12 сентября Венис поднялась, чтобы привести доводы в пользу подзащитного. Она уже накануне многое сделала для этого в перекрестном допросе. Теперь ей осталось вызвать только одного оставшегося свидетеля – обвиняемого.
Она знала, что ей придется пригласить Эша на свидетельскую трибуну. Он все равно настоял бы на этом. Во время бесед с ним Венис постигла глубину его тщеславия, смесь заносчивости и бравады, которая могла разом разрушить то, чего ей удалось добиться на перекрестном допросе свидетелей обвинения.
Но Эш не собирался упустить последнюю возможность покрасоваться перед публикой. Все эти часы терпеливого сидения на скамье подсудимых были для него чем-то вроде прелюдии к моменту, когда он выступит от своего имени, и тогда или победит, или проиграет. Она узнала его достаточно хорошо, чтобы понять: ему претит сознание того, что он вынужден сидеть и молчать в то время, как другие спорят по его поводу.
Ведь это он главная персона в зале суда. Ради него член Высокого суда, облаченный в алую мантию, сидит справа от резного королевского герба, ради него двенадцать мужчин и женщин час за часом внимательно следили за процессом, а прославленные адвокаты в мантиях и париках допрашивали свидетелей и спорили между собой. Венис также знала, что ее подзащитный понимает: сам по себе он всего лишь незначительный предмет для реализации амбиций других людей – система просто использует его, чтобы ее члены могли продемонстрировать свой ум, свои таланты.
А вот теперь и у него есть шанс. Венис понимала, что тут есть риск: если его тщеславие и бравада возьмут верх над самоконтролем, их ждет поражение.
Но уже в первые минуты допроса ей стало ясно – волноваться не о чем. Его представление – а она не сомневалась, что это именно представление, – было прекрасно продумано.
Эш, конечно, подготовился к первому вопросу, но вот она никак не ожидала такого ответа.
– Гарри, вы любили свою тетю?"
"Недолгое молчание, и потом:
– Да, я был очень привязан к тете и жалел ее. Но я не уверен, что знаю значение слова любовь.
Это были его первые слова в суде, если не считать отказ признать себя виновным, произнесенный твердым, спокойным голосом. Венис нутром чувствовала реакцию присяжных.
